В отражении зеркала глаза женщины встретились с глазами Руана.
— Я бы хотел поговорить с герцогиней Браччанской наедине, — промолвил Руан.
Обе служанки присели в реверансе и, не говоря ни слова, вышли из комнаты. Не поворачивая головы, рыжеволосая женщина продолжала молча смотреть на отражение Руана в зеркале. Он подошел к ней сзади и положил ей руки на плечи. Искусным движением куртизанки она слегка шевельнула плечами, и ее платье плавно соскользнуло вниз по рукам, как падают лепестки с цветка, оставив ее полуобнаженной при свете свечей. Линия ее шеи сохранила былое изящество, а соски, подобно темно-янтарным топазам, все так же выделялись на фоне роскошного белого бархата ее груди. Неужели она снова намерена его соблазнить, после стольких лет? Неужели она думает, что в этом есть необходимость? Его покрытые шрамами и потемневшие от солнца руки казались варварскими по сравнению с ее мягкой бледностью.
— Ты звала меня, Изабелла. И вот я здесь, — произнес он.
— Благодарю.
— Ты же знаешь, что я всегда приду, стоит тебе только позвать.
Она протянула руку к зеркалу и отвернула его от себя.
— На твоем месте многие мужчины меня бы ненавидели, — сказала она. — Когда мне было угодно, я заманила тебя к себе в постель, а потом оставила тебя в стороне, когда мне приглянулся кто-то другой. Большинство мужчин порадовалось бы, увидев меня старой и больной.
— Ты не больная и не старая.
Но если она хотела услышать дальнейшие комплименты, то ее ждало разочарование.
После некоторого молчания она наконец сообщила:
— Руанно, мой отец умирает.
В этом была вся она — Изабелла де Медичи, герцогиня Браччанская, принцесса Флорентийская, сестра принца Франческо и единственная выжившая дочь великого герцога. Только она могла сделать подобное заявление без тени смущения. Эта женщина с горячим темпераментом привыкла потакать своим желаниям и славилась своей алчностью и сумасбродством. Но ума и отважности ей было не занимать. Отец защищал ее и потворствовал ее отговоркам, которые она придумывала, чтобы держаться подальше от мрачного замка ее мужа в Браччано[18]. Он поощрял ее стремление остаться во Флоренции среди удовольствий, окружавших ее с самого детства. Изабелла вольготно чувствовала себя в стенах своих собственных дворцов и городских вилл, пользуясь беспрецедентной степенью свободы, которую дал ей отец. Когда его не станет, этой свободе тоже придет конец.
— Я знаю, и мне очень жаль, — ответил Руан.
— Франческо ненавидит меня, и тебе это известно. Он изменит всю мою жизнь, когда станет великим герцогом.
— Ненависть — слишком сильное слово, — промолвил Руан, ласково проведя руками по ее плечам и рукам. Ее кожа была теплой и очень мягкой. Изабелла поправилась с того времени, когда они были любовниками, но в его глазах она ничуть не утратила своей привлекательности. Эта блистательная первая дама Флоренции научила его всему, что касается женщин. Более того, всему, что касается жизни при дворе. — Тебе нужно проявить просто чуть больше усердия, чтобы задобрить его.
— Я и так стараюсь как могу. Разве я не подружилась с его бесстыдной шлюхой? Ты же знаешь, Руанно, насколько мне противна она и ее низкие амбиции.
Руан улыбнулся.
— Знаю. И твой брат тоже, ведь ты не стесняешься распускать сплетни о госпоже Бьянке за ее спиной, а это все доходит до его сведения. Ты как будто забыла первый урок о придворной политике, которому сама меня научила? Даже у стен есть уши.
Изабелла нахмурилась и взялась за концы своего шелкового платья, чтобы прикрыть обнаженную грудь.
— Эти уроки были скорее для тебя, Руанно. Я принцесса Медичи по крови и могу говорить все, что мне вздумается.
Руан убрал руки с ее плеч, дав ей возможность самостоятельно поправить свое платье.
— С этим не поспоришь, — согласился он. — Однако скажи, что такой высокородной принцессе понадобилось от меня?
— Не смейся надо мной, Руанно, — резко ответила Изабелла. Жесткие складки вокруг рта внезапно выдали ее возраст. — Ты единственный человек, не считая донны Бьянки, к кому прислушивается мой брат. Замолви за меня словечко.
— И что ты хочешь, чтобы я ему сказал?
— Я хочу и дальше жить своей жизнью здесь, во Флоренции. Я хочу сама распоряжаться своим имуществом и наследством моих детей.
— Но разве это не прямая обязанность герцога Браччанского? В конце концов, он их отец?
— Каждое кваттрино[19], что у него есть, даровано домом Медичи, и тебе это хорошо известно. Но будь у него и собственное состояние, я все равно не желаю быть у него в долгу.
— Но ты же его законная супруга.
— Хотя отказываюсь быть его собственностью. Мой отец позволял мне жить, как мне вздумается, и я хочу, чтобы Франческо не стал нарушать заведенный порядок.
Руан обошел туалетный столик, чтобы встать перед ней. Она взглянула на него со страхом и вызовом в глазах.
— Как раньше, уже не будет, — сказал он. — И пытаться сохранить прежний порядок будет опасно прежде всего для тебя. Изабелла, послушай меня. Когда твой отец отойдет в мир иной, ты должна будешь подчиниться своему брату. Открыто, так, чтобы все видели. Другого пути у тебя нет.
— Ни за что.
— Это еще один урок, которому ты сама меня научила. Если власть имущий требует от тебя что-то, делай это открыто, так, чтобы он видел. А все остальное, что нравится тебе, можешь делать вдали от посторонних глаз.
Она отвела взгляд. Руан видел, что она задумалась над его словами, вспоминая те дни, когда была его наставницей. Через некоторое время она искоса посмотрела на него, и он увидел хитрую искру в ее взгляде. Интересно, кого она вздумала обмануть: его, своего брата или обоих? Возможно, она сама не знала наверняка.
— Тогда скажи мне, — произнесла она наконец. — Что, по-твоему, я должна сделать, чтобы угодить принцу Франческо?
— Ты сама знаешь ответ на свой вопрос. Прояви покорность и уважение.
— А также лебезить перед его любовницей?
— Совсем не обязательно. Уж если: перед кем лебезить, то только перед принцем Франческо.
Она улыбнулась, впервые в ходе этого разговора.
— Это я прекрасно понимаю, Руанно. А другие советы будут? Может, ты считаешь, что я должна замуровать себя в стенах замка Браччано?
— Отнюдь. Просто задействуй все свои связи, чтобы поддержать брата, и он не станет возражать против того, чтобы ты осталась во Флоренции.
Улыбка на ее лице застыла, как горячее железо, опущенное в холодную воду. Однако она промолчала.
— Начни с донны Дианоры[20], — продолжал Руан. — Ты ее золовка и кузина по крови. Ты сама знаешь, что она во всем берет с тебя пример. Принц Франческо даже винит тебя за то, что она неверна дону Пьетро и строит разные вероломные интриги.
