раздражало, он лишь дружелюбно ответил:
— Нет. Не в привычном смысле.
— Мари говорит, некоторые врачи могут лечить душу.
— Боюсь, что такой способности не существует. Но душа может исцеляться сама. Надо ей только немного помочь.
Миша вдруг остановила движение на листке, маленькая ручка сжимала темно-синий мелок. Он уже успел окрасить пальцы. Она скосила взгляд куда-то в угол комнаты и протянула:
— Значит, вы психолог?
Ая раздраженно выдохнула. Слишком громко. Секунду темные глаза, поблескивая под челкой, смотрели прямо в ее. Ая поняла, что не была незаметной все это время, ей позволяли такой быть. И ей были не рады.
На руку легло что-то теплое — учитель накрыл своей ладонью в примирительном жесте. Частички радости расползлись по коже.
— Я не психолог и не врач.
— Зачем вы тогда пришли. Они только и делают, что лечат меня.
— А ты не хочешь?
Миша опустила глаза и продолжила рисунок:
— Нет.
— Мы работаем с магией, Миша, — сказал Иван.
— Мы?
— Да, я и моя спутница. Но по-разному.
— К экстрасенсам тетя еще не обращалась…
— Обращалась, но не к самым умелым. К сожалению, в нашем ремесле все еще много самозванцев. Но им хватило ума проконсультироваться со мной, — учитель широко улыбнулся.
Доверия это Мише, кажется, не внушило.
— И вы пришли посвятить меня в свою веру?
— Я пришел сказать твоим опекунам, что ты не больна. Если не против, дай мне руку.
Девочка, наоборот, придвинула кисть к себе, но не убрала полностью.
— Можно и мелок.
— Мелок?
— Просто передай его мне, — он протянул ладонь. — Не бойся.
Миша смутилась, явно не понимая, что происходит, но детское любопытство взяло верх. Мелок потянулся к учителю, и он аккуратно взял за другой край. И так их руки, соединенные, зависли.
Даже Ая почувствовала что-то. Едва уловимо по краю сознания мазнуло волной тепла. Если бы ее спросили, на что это похоже, в голове промелькнул бы образ большого лепестка цвета заката, бархатистой текстуры. Но все это смешанно, мало что можно было понять за мгновенье. В реальности они все еще находились в этой простой комнате, где, если прислушаться, пахло старой мебелью и мылом. По крайней мере, там находилась Ая.
Некоторое время учитель и Миша оставались в неподвижном положении. Девочка была растеряна. Иван потянул руку к ее голове, медленно, словно пробираясь сквозь что-то густое.
— Чувствуешь это?
— Да…
— Магия — это энергия, а не вера.
— Она во мне?
— Да, иногда с ней требуется помощь. Вот этим я и занимаюсь.
— Значит, меня не повезут в больницу?
— Ты не больна, Миша.
— Правда?
— Не больна физически… Если честно, я плохо умею врать.
Он снова ослепительно улыбнулся, но Ая уловила какую-то усталость в лице. Почему его голос звучал так… обреченно?
— И ты скажешь это Мари? — спросила Миша, так легко перейдя на «ты».
— Конечно.
Иван закрыл глаза, концентрируясь на энергии девочки. Но снова подал голос:
— Ая, сходи к тете, — он легонько дернул рукой в сторону выхода. — Скажи, что нам потребуется сладкий чай. Лучше с медом.
Ая поднялась и осторожно стала пробираться мимо, стараясь на задеть учителя. Все еще чувствовала что-то, но совсем отдаленно. Скорее, блеклое воспоминание.
Миша вся повернулась к учителю и смотрела куда-то в пол, погрузившись в свои эмоции. Иван уже касался ее головы. Аю даже кольнула зависть.
Взгляд упал на листок. На нем была изображена сценка. Девочка в сиреневом платье с длинными волосами. Рядом тянул меч некто в серых латах и шлеме. Должно быть, рыцарь или принц. А вокруг… Сначала показалось — ночь. Но это темнел огромный синий дракон с длинной шеей. Он обвивал кольцом две фигуры. Раскрывал свою пасть в желании поглотить.
***
— Знаешь, она напомнила немного тебя, — сказал учитель, когда они возвращались.
По улицам снова прокатился дождь, и теперь воздух освежал. К тому же они шли вдоль канала в центральном районе, хоть вода и была укутана в бетон. Здесь было гораздо спокойнее.
— Совсем ничего общего, — отрезала Ая. Она смотрела под ноги в своем укрытии из-под козырька кепки.
— Думаешь?
Она помолчала.
— Я была старше, когда вы меня нашли.
Теперь настала его очередь держать паузу. Подумав, он произнес:
— Совсем немного. С магами, чем раньше ты их обнаружишь, тем лучше. Для них.
— Тогда не понимаю, почему вы не собираетесь о ней сообщать.
— Она не будет творить магию.
— Откуда вы знаете?
Иван не стал отвечать сразу, опустил глаза, которые словно потеряли краски в тот момент.
— Я же чтец, Ая, — наконец сказал он. — Вижу то, что другие не могут.
Удобный аргумент, но ничего не объяснял. Ая вздохнула: что же было в Мише? Кто-то из видов эсперов, которым не дается использование энергии? Ментальный? Тоже чтец? Или… один из этих метаморфов, якобы меняющих облик? Кожа похолодела при мысли, что девочка обернется во что-то и сожрет эту тихую семью.
То, что Ая почувствовала, когда Иван прикоснулся к Мише, было похоже на магию, очень сильную. Это он так на нее повлиял? Захотелось взять учителя за руку и проверить, получится ли что-то подобное. Но он выглядел слишком отстраненно. Вместо этого Ая спросила:
— Что вы в ней видели?
— Она… ей просто плохо. И я помог.
Ае тоже было плохо, но он не замечал. Волосы неловко падали на лицо, выбивались из-под кепки. Она в спешке покидала дом странных людей. Хотя сидели довольно мило — подумал бы кто-то. Тетя Мари заварила крепкий чай, предлагала выпечку, от которой с одной стороны было сытно (а Ая не смогла долго отказываться под пристальным взглядом учителя), с другой — тяжело. Но еще тяжелее от непонимания.
— Вы должны находить их. Чем больше, тем лучше. Это в ваших же интересах!
Ая раздраженно отвернулась и посмотрела на гладь воды за бордюром. Спокойную, серую. Смиренно текущую в тисках этого огромного города.
— Я думала, это ваша работа, — пробормотала Ая так же бесцветно.
— Смотря, с какой стороны посмотреть… Она еще мала. Не стоит их беспокоить раньше времени.
— Беспокоить? — Ая развернулась к нему. — Вы же сами сказали, что лучше обнаружить рано!
— Да, лучше раньше понять, что у ребенка есть склонность к магии. Для них же, для их безопасности.
— А общественная безопасность — не в счет? Правила и порядок просто так придуманы?
Если на лице учителя и был какой-либо намек на улыбку, он исчез:
— Ты ведь не сделаешь этого?
«Это очень важно, прошу, не говори никому, куда мы ходили», — так он сказал, когда вышли. Ая пообещала. И ей меньше всего хотелось предавать своего учителя. Сейчас
