возрасте. Она не сильно отличалась от здешних мрачных людей, разве что тихая. Глянув на учителя, опустила глаза и пропустила внутрь. В коридорчике стоял мужчина, он слегка склонился в молчаливом приветствии.
— Здравствуйте, — учитель ответил схожим жестом и дал Ае пройти. — Это моя помощница.
В квартире было узко, лампа излучала неприятный желтый свет. На стенах поблекшая и местами слезающая отделка. Хозяева молчали, с такими же тусклыми, хоть и смуглыми лицами. Женщина поправила наброшенную на плечи красную шаль, тронула цепочку, а потом беспокойно сжала в руке кулон.
Ая надеялась, что эта гнетущая атмосфера не из-за нее.
— Я могу взглянуть на нее? — спросил учитель.
— Да-да, конечно, там, — женщина засуетилась и направила учителя по завитку коридора.
Ее же рука легла на спину Аи. Но нужно было держаться и вести себя прилично, ради учителя.
— Сюда, — хозяйка протиснулась и приоткрыла дверь.
Комната была обставлена разномастной мебелью, какими-то мелкими украшательствами, тряпичные салфетки, вазочки и цветы в горшках. Аю снова ошпарило чужое прикосновение, и она поспешила к окну. Заняла наблюдательную позицию. Подальше от всех.
Учитель вежливо улыбался, но был как-то напряжен, а внимание приковано к закутку: большое кресло со сваленной кучей шмотья на спинке. Ая не сразу даже заметила, что в нем сидит что-то живое. Длинные черные волосы служили прикрытием. Сквозь них сквозили очертания тоненьких рук, порхающих над бумагой. Из-под стола торчала белая пятка и сжимающиеся маленькие пальчики.
— Миша, — мягко сказала женщина, подойдя к существу, которое оказалось ребенком. Но ответа не последовало. — К нам пришли гости, они с тобой немного посидят, хорошо? Миша…
Женщина попыталась приоткрыть лицо девочки, но голова той лишь опустилась. Хозяйка что-то прошептала, потом подошла к учителю. Ее взгляд беспокойно блуждал:
— Мы говорили с вами, но до сих пор не понимаю… Я должна что-то особенное делать?
— Нет-нет, моего присутствия достаточно.
— Значит, я не нужна? Миша хорошая, но не слишком разговорчивая… Но даже если я буду тут, боюсь, это мало что изменит.
— Все в порядке, — он сжал ее за руки, беспокойно сжимающие подвеску. — Мы просто познакомимся.
Из пальцев хозяйки выпал и повис на цепочке небольшой темный кристалл. Морион, поняла Ая. Люди верили, что он мог защитить от злых чар. Популярная безделушка, на которую задирали цену. Женщина явно боялась магии, но от энергии камень бы не помог.
Видимо, ладони Ивана подействовали на хозяйку. Наконец-то она подняла глаза и посмотрела в его. Ае стало интересно, что женщина почувствовала, прикасаясь? Ведь она не эспер. Лицо ее в этот момент разгладилось, и Ая поняла, что хозяйка моложе, чем казалось. Она напоминала кролика на стреме. Глаза выпуклые и круглые.
На секунду их взгляды с Аей встретились:
— Это ваша сестра?
Типичная реакция. Их с учителем часто принимали за родственников. Видимо, из-за светлых волос, хоть у Ивана и были темнее. Еще, быть может, телосложения, роста, Ая для девушки была высоковата. Но иногда казалось, что люди видят что-то еще, незримую связь, которую чувствовала она сама.
— Племянница, — сказал учитель. — Не беспокойтесь.
Эта реакция была нетипичной. Обычно учитель отрезал неверные версии, а тут сам озвучил один из вариантов.
— Племянница, — женщина довольно кивнула. — Это хорошо, что следите за своей девочкой. Мы тоже с мужем… Ведь это дочка его сестры, но мне совсем как родная.
— Понимаю.
— Сделаю чай. Присаживайтесь, не буду мешать.
Она поспешила выйти, и дверь закрылась. По шее Аи пробежал ветерок. Окно было открыто, откуда-то сзади доносилось карканье.
Ая следила за учителем, он не повернул головы с тех пор, как ушла хозяйка. Словно загипнотизирован ребенком. Внимательный, сосредоточенный… взволнованный. Легкая вибрация в походке, Иван медленно подбирался к этому человеческому существу. Присел на колени у стола, где незнакомка возила карандашом.
— Здравствуй, Миша.
Девочка не подняла глаз. Ая фыркнула. Сама не поняла почему. Повернулась к окну. Но снова глянула на учителя, на его умиротворенное лицо. Он смотрел отрешенно на пациентку. Как всегда.
Что-то раздражало. Белая краска рамы облупилась, по подоконнику разбросана земля из горшков, цветы пахли странно. С улицы послышались крики детей. Резкий гудок машины где-то вдалеке. Это все мешало, и мурашки почему-то ползли по коже.
С глухим стуком окно захлопнулось значительно резче, чем ожидалось. Ая обернулась: учителя, конечно же, отвлекла ее возня. Он не осуждал, был спокоен, но на губах ни намека на улыбку. Взглядом указал на диван.
«Это важно», — поняла Ая и повиновалась. Скользнула на мягкую подушку и тут же утонула в ней. Требовалось хотя бы не мешать. Иван на службе, и его работа — эта Миша, которой, казалось, не было никакого дела до вторжения гостей. Рисовала, даже не подняв головы. Ни интереса, ни страха. Ничего.
Ая пыталась понять, что в ней такого, зачем учитель пришел, что видел? Ая — лишь коротенькую круглую челку, сиреневые рюши на рукавах, разбросанные по столу мелки. Хотелось посмотреть на лист бумаги, но неловко было приблизиться.
— Вы пришли спасти меня? — вдруг подала голос Миша.
Тон был абсолютно равнодушный.
— Почему ты так решила?
Девочка пожала плечами, начав что-то штриховать.
— Мари так говорит. Я не могу выйти из дома, слишком опасно.
Сколько ей лет? Ая смотрела и не понимала. Сначала показалось, совсем ребенок.
— А ты хочешь? — спросил Иван.
Миша подняла глаза. Такие же большие и круглые, как у хозяйки. В них мелькнуло какое-то осознание:
— Мари говорит, мир не такой яркий, как в кино. Там много заразы и люди плохо поступают с такими, как мы.
«С такими, как мы». Ая покатала последнюю фразу на языке, стараясь рассосать, как кислую таблетку. Все верно, мир не такой хороший. Совсем не хороший. Ая бы тоже не хотела выходить в эту грязь и серость. Просто к людям, неважно каким. Но и тут было не лучше.
Перед глазами всплыл спасительный образ академии. И пускай не складывалось с однокурсниками, он нес надежду, спасение. Что-то слишком роскошное для Аи. Дышать становилось сложнее: когда в комнате стало так душно?
— Тебя не нужно спасать, Миша, — сказал учитель.
Девочка снова стала что-то рисовать. Ая незаметно подвинулась ближе.
— Потому что я плохая?
— Ты в порядке. Я лишь пришел убедиться в этом.
Миша прервалась и какое-то время задумчиво крошила ногтем край мелка. На фалангах пальцев бугрилась кожа, словно покрыта какой-то коркой. От этого зрелища внутри неприятно кольнуло. Что-то неестественное, неправильное.
— Вы врач? — произнесла Миша с тоном иронии.
Ая скривилась, не ожидая, что какая-то девчонка может позволить себе говорить с Иваном сверху вниз. Но учителя это, казалось, нисколько не
