Потом не осталось ничего. Ни одной мысли: только темнота, которая полностью поглотила сознание.
* * *
— Разойдитесь, нечего пялиться! — декан Слизерина разгонял любопытствующих студентов пусть и несколько грубо, зато весьма действенно.
— Пап, что случилось? — Скорпиус от волнения забыл о всякой субординации, которой отец требовал от него с особенной строгостью.
— Я думаю, вам стоит вернуться к себе в комнату, мистер Малфой, — ответил профессор ровным голосом, в котором угадывалась легкая нервозность.
— Пойдем, Скорпи, — Альбус потянул друга за рукав, но тот, вопреки совету своего отца, остался стоять на месте. Его глаза выражали гнев, а на губах играла кривая усмешка. Он не любил, когда ему указывали, но ослушаться, как правило, не смел.
— Всем разойтись! — рявкнул Гарри Поттер, появившись как будто ниоткуда. Альбус с испугом посмотрел на отца и решил, что разумней будет все-таки убраться, вот только без Скорпиуса уйти не мог.
— Разойдитесь, — улыбнулся он устало, — останьтесь те, кто видел, что произошло с Диной.
— Скорпи, — прошипел Альбус, еще раз дергая будто окаменевшего друга, — пошли, мы все равно ничего не знаем.
На этот раз Скорпиус, хоть и нехотя, но подчинился.
Они покинули Большой Зал и в полном молчании дошли до подземелий.
В гостиной Слизерина уже шло оживленное обсуждение случившегося. В центре, забравшись на диван с ногами, сидела Адель, которая, красочно жестикулируя и картинно закатывая глаза, пыталась показать, как именно стало плохо «бедняжке».
Альбус внезапно ощутил подкативший к самому горлу ком. Не то, чтобы ему стало жалко Дину, нет, просто то, как вела себя Адель, было явно чрезмерно жестоким по отношению к девчонке, которая валялась сейчас без сознания в больничном крыле.
Альбус с мрачным видом подошел к дивану и залепил Адель звонкую пощечину. Слизеринцы, с интересом наблюдавшие за рассказом Забини, удивленно ахнули, а Джон приподнялся с места и недобро улыбнулся.
— Заслужила, — прокомментировал Скорпиус, стоя в дверном проеме, в своей любимой позе, сос крещенными руками.
— Охренел, Поттер! — Адель соскочила с дивана и кинулась на обидчика, норовя расцарапать лицо длинными ногтями, напрочь позабыв про палочку и всякую магию — настолько оскорбительной показалась эта пощечина. Тем более красивые длинные ногти были зачарованы и царапины от них не заживали бы долго и принесли исцарапанному много мучений. Хотя, конечно, вскройся правда — Адель могли бы и исключить, но она надеялась, что до этого не дойдет. А теперь, когда в ушах все еще звенело, а смуглая щека горела, наливаясь неприятной тяжестью, Адель поняла: она и вправду хочет располосовать Поттеру лицо зачарованными ногтями.
Джон Забини не спешил вмешиваться, он прекрасно знал про секрет сестры. Чарли Нотт усмехался и с интересом наблюдал за борьбой. Староста Слизерина на тот момент в гостиной отсутствовал. А все остальные с жадным любопытством следили за дракой.
Драться с девчонкой! Да если отец узнает, он же… Альбус даже мысль додумать не успел до конца, как в скулу впились длиннющие ногти. Было не просто больно — казалось, что под кожу вошли раскаленные иголочки, которые расковыривают мышцу до кости.
— Ведьма! — взвыл Альбус, пытаясь удержать ее подальше от лица. Скрутив тонкие запястья, он силой опустил руки Адель вниз и уставился на нее, тяжело дыша и бешено вращая глазами. Забини скривилась, ее темные глаза яростно сверкали, тонкие ноздри раздувались от сбитого дыхания.
— Отпусти, — прошипела она, пытаясь высвободить руки.
Внутри Альбуса боролись противоречивые чувства. С одной стороны, он, конечно, не прав. И чего завелся? Это же Адель, она про всех всегда говорит только гадости, да и плевать ему на эту Дину по большому счету… И теперь Адель следовало отпустить, но Альбус почему-то медлил. Ведь с другой стороны, это был такой коктейль чувств и эмоций… Досада и злость на упрямую, злую девчонку, которая была очень красива внешне и могла так некрасиво поступать. Пьянящее и незнакомое ощущение превосходства, которое завладело им, заставляло сильнее сжимать хрупкие девичьи запястья до боли, до хруста, чтобы с победным смешком ловить отблески боли в темных, еще более потемневших от ярости глазах. Она привлекала его. Альбус не мог признаться в этом даже самому себе еще с третьего курса, но Адель Забини всегда приковывала его внимание. И теперь, смотря в ее глаза настолько близко, сжимая ее руки так сильно, он испытал неизведанное, непонятное чувство, которое сильно его напугало. Его словно накрыло волной: огромным цунами, от которого не спастись.
— Дура, — прошептал он, отпуская и отступая вглубь гостиной в полной тишине. Но незаметно исчезнуть в спальне не удалось: Альбус споткнулся о злополучную ступеньку, с которой столько раз уже слетал, выходя из комнаты и забывая о ней. Вопреки ожиданиям никто не рассмеялся над незадачливым бегством Поттера. В такой же тишине, он поднялся на ноги и, прошептав пароль, исчез в комнате.
Адель молчала. Она стояла, обиженно надув губы и потирая покрасневшие запястья.
— Больно? — участливо спросил Скорпиус, проходя мимо.
— Не твое дело, Малфой, — зло ответила Адель, пытаясь несложными заклинаниями свести следы с рук.
— Не мое, — усмехнулся Скорпиус, — но услышу, что говоришь гадости — добавлю.
— Не много на себя берешь?.. — прошипел Джон, мгновенно ощетиниваясь, доставая палочку.
— Может, хватит драк на сегодня? — напряженно поинтересовался кто-то из невольных зрителей. — Узнают — баллы снимут.
— Не узнают, — улыбнулся Скорпиус. — Проблемы, Забини?
— У тебя.
— Не думаю. Завтра в шесть, на мосту, — шепнул Малфой, проходя мимо Джона.
Тот только усмехнулся. Ему давно хотелось указать Скорпиусу Малфою на его место.
* * *
— Гермиона, это важно. Понимаешь?
— Понимаю. Но я теперь не отношусь к аналитическому отделу и не могу вот так запросто выдать тебе разрешение на поиск и изучение пророчества из Отдела Тайн.
— Но ведь смотритель этого не знает… Зато ты точно помнишь заклинание Особого Доступа, так? — Главный аврор сидел в уютном кабинете главы отдела по работе с маглами и пытался сделать глоток из крошечной красной чашечки, которую поставила перед ним улыбчивая секретарша Гермионы.
— Брось ты это, — улыбнулась миссисс Уизли и, вздохнув, призвала с полки большую белую кружку, за пару секунд наколдовав горячий кофе.
— Спасибо, — пробормотал Гарри, с радостью отставляя в сторону нечто, что по его мнению годилось разве для тщательной дозировки зелий.
Гермиона тепло улыбнулась — объяснять Гарри, что кофе принято пить именно из таких чашек, было уже поздновато и неконструктивно. Гораздо легче хранить на полке чудовищных размеров кружку специально для него.
