Черт возьми! Почему из всех людей на свете именно Сету было суждено найти ее в таком грязном и неприличном месте, увидеть в таком непристойном шоу? Шокированная такой неожиданностью, она не сумела скрыть своего смущения и выпалила:
— Что ты здесь делаешь?
— А разве не я должен спросить у тебя об этом? — вопросом на вопрос ответил он с подчеркнутой медлительностью, отодвинувшись в сторону, чтобы пропустить едва одетую девушку из салона и ее пылкого клиента, спешащих в комнаты.
— Что я здесь делаю — это вполне ясно, — с вызовом ответила она.
— Ты считаешь, что все ясно? — Он посмотрел вслед удалявшейся паре и выразительно приподнял бровь.
Пенелопе понадобилось огромное усилие, чтобы сдержаться и снова не ударить его в живот.
— Черт возьми, Сет! Ты отлично все понимаешь.
— Я? — Его взгляд оценивающе скользнул по девушке, ненадолго задерживаясь на каждой вызывающей детали ее наряда.
Пенелопа возмущенно крикнула:
— Да как ты смеешь обвинять меня в том, что…
— Смею, потому что я хорошо знаю тебя, — резко перебил он ее, заставив сразу замолчать. — Неужели ты забыла о той сцене, свидетелем которой я был в Нью-Йорке?
Пенелопа презрительно фыркнула. Вполне очевидно, что слов «прости» и «забудь» в лексиконе Сета Тайлера не существовало. Ей стало ясно, что он не смог здраво оценить то, что произошло в Нью-Йорке. Она снова фыркнула. Ну и черт с ним, с этим узколобым выродком! Наплевать! Если он хочет, чтобы они были врагами, то пусть так и будет. Она с удовольствием последует его примеру.
Собравшись с духом, она придала лицу холодное выражение и твердо произнесла:
— Ты не имеешь права судить меня за то, чего совершенно не способен понять.
Сет надменно посмотрел на нее.
— Я вполне способен понять, что происходит, когда вижу полуобнаженную женщину в объятиях мужчины. И уж способен предположить, что вывод будет очевиден, независимо от того, кто его делает.
Отбросив свое напускное хладнокровие, Пенелопа опять перешла на крик:
— Да я не выглядела полуобнаженной и, уж конечно, ничего себе не позволила!
Сет пожал плечами.
— У тебя свои определения, а у меня свои.
— В моем определении Сет Тайлер просто высокомерный выродок.
— Это в списке идет перед или после термина «мразь»? — иронически поинтересовался он. — Мне кажется, ты использовала именно это слово для описания моей персоны в последнюю нашу встречу.
— Ну, если этот титул так тебе нравится…
Сет рассмеялся.
— Что ж. Один ноль в пользу дамы.
— Интересно, за что это?
— За твой откровенный ответ, конечно.
Она недоуменно пожала плечами.
— А кто следит за счетом?
— Я. И должен сообщить тебе, что ты проигрываешь в честном поединке.
Множество едких замечаний в его адрес вертелось на языке Пенелопы, но она сумела удержаться и оставить их при себе. Скорее в аду похолодает, чем она опустится до уровня Сета с его яростью. Намеренно не обращая внимания на его язвительность, она потребовала немедленного ответа:
— Что же тебе надо от меня? У тебя наверняка есть более интересное развлечение, чем терзать меня.
— Более интересное? Да. А вот более приятное? Вряд ли.
Задетая за живое его надменностью, она открыла было рот, чтобы выплеснуть на него все, что думает о его развлечениях, но опять сумела обуздать свой гнев и просто повторила вопрос:
— Так что тебе нужно?
— Я хочу знать, почему ты солгала своему брату?
— Почему я… что? — переспросила она, пораженная его словами. — Я не лгала Джейку.
Сет удивленно приподнял бровь.
— Он показывал мне последнее твое письмо, где ты хвасталась, что уезжаешь за границу и будешь петь для коронованных особ Европы. Ты писала, что колесила по стране и у тебя не было времени для письма. Но раз территорию Колорадо Европа еще не присоединила к себе и здесь не появились коронованные особы, то, полагаю, этого достаточно, чтобы уличить тебя во лжи.
Пенелопа тихо застонала. Как же она не подумала, что Джейк обязательно покажет ему письмо. Брат, вероятно, так переполнен гордостью за ее мнимые успехи, что готов показать письмо каждому в Сан-Франциско.
С притворным равнодушием пожав плечами, Пенелопа повторила ему ту самую ложь, которую сказала дирекции оперного театра, расторгая контракт:
— У меня немного изменились планы, только и всего.
— Немного? — Он удивленно хмыкнул. — Ну, это мягко сказано.
— Жизнь в театре слишком непостоянна. Всегда что-то может случиться или измениться.
Сет сложил руки на груди и изучающе посмотрел на Пенелопу.
— Так расскажи мне, принцесса, что заставило тебя связаться с этим Богом забытым салоном?
Внезапно заморгав, она отвела взгляд от Сета, зная наверняка, что лгать бесполезно, а сказать правду невозможно. Увидев единственный для себя выход, она перешла в атаку.
— Я писала это письмо не тебе. И вовсе не обязана перед тобой отчитываться. А что до моего пребывания здесь, то вряд ли это тебя касается.
— Как лучший друг твоего брата я считаю своим долгом все знать о тебе. — Он поджал губы. — И несмотря на твое невысокое мнение обо мне, я слишком уважаю Джейка, чтобы позволить его сестре вести себя как шлюхе.
Пенелопа вздрогнула от этих оскорбительных слов.
— Да как ты смеешь! Джейк просто убьет тебя, когда я расскажу ему, что ты обозвал меня шлюхой.
Сет демонстративно хмыкнул.
— Джейк разумный человек, а раз так, то он не убьет меня, когда сам убедится в очевидном. — Он выразительно оглядел ее наряд. — Думаю, Джейк поблагодарит меня, когда я обращу его внимание на отсутствие у тебя всякой морали.
— Ты не осмелишься рискнуть его дружбой, высказывая такие дикие обвинения!
— Посмотри на меня. — Сет поднялся на ноги и стоял, возвышаясь над ней, как мрачный перст судьбы. — Кажется, недалеко отсюда находится телеграф. Ему понадобится чуть больше недели, чтобы добраться сюда на поезде. — Он бросил на нее последний предупреждающий взгляд, прежде чем повернуться и уйти. — Мне бы не хотелось оказаться в твоей шкуре, когда он приедет. Возможно, он даже отшлепает тебя, ты это заслужила.
Пенелопе стало страшно от мысли, что брат увидит ее в этом салоне. И не потому, что Джейк мог наказать се; он никогда и пальцем не трогал ее, даже когда она этого заслуживала.
Нет, ей было страшно увидеть разочарование в его глазах. Он растил ее после смерти родителей, и девушка знала, что Джейк будет винить не только ее, но и себя за ее поломанную жизнь. Она слишком сильно любила брата и не могла причинить ему такую боль.
Едва Сет начал спускаться, она вскочила на ноги и схватила его за руку.
