Фетинья. Нет! Вы будете красить, а я умывайся. Тебе хочется, чтобы знаку-то не было. Нет! Не хочу, не хочу. По всей Москве так пойду, пусть люди смотрят.
Мигачева. Матушка, припадаем к стопам твоим! Умойся!
Фетинья. Нет, по улицам пойду, по всем переулкам пойду. Вот призрели нищих, а они на-ко что! Поняла я тебя теперь, очень хорошо поняла!
Мигачева. Да я-то чем же…
Фетинья (Елесе). Ты не то что в наш сад, и мимо-то не ходи, а то собак выпущу! (Мигачевой.) Поняла я тебя теперь довольно хорошо. Вот вы что, заместо благодарности. Да чтоб я забыла, да, кажется, ни в жизнь. (Ларисе.) Иди, говорят! Аль того ж дожидаешься? Поводись с нищими-то, от них все станется. Окна-то на вашу сторону заколотить велю.
Лариса. Да пойдемте, будет вам маскарад-то представлять. (Уходит.)
Фетинья. Вот еще выкормила чаду на свою голову. (Уходя.) Не забуду я вам обиды! До суда дойду. (Уходит.)
Явление четвертое
Мигачева и Елеся.
Мигачева (плача). Все ты, разбойник, нарушил, все ты нарушил.
Елеся. Вешайте! одно слово, вешайте! Удавить меня теперь одно средство!
Мигачева. Что мне проку вешать-то тебя, что проку? Ну, удавлю я тебя, ну, удавлю, да что толку-то будет? Отвечай ты мне, что толку-то, отвечай! Ну, не злодей ты для своей матери?
Елеся. Я, маменька, злодей. Я злодей. Теперь я сам вижу, что я злодей.
Мигачева. И не кажись ты мне на глаза отныне и до века! И к воротам ты не подходи! Хоть бы ты провалился куда, развязал бы мою голову. Нет вот на человека пропасти!
Елеся. А вдруг от слова-то станется!
Мигачева. Что еще с тобой станется, погубитель?
Елеся. Прочитаете в «Полицейских ведомостях».
Мигачева. Отвяжись ты с своими ведомостями! Провались ты и с ведомостями вместе! Не расстроивай ты меня больше! И так мне слез своих не проплакать. Вот тебе и счастье! Словно во сне видела. У, варвар! (Уходит.)
Выходит Петрович.
Явление пятое
Елеся и Петрович.
Елеся. Петрович, погибаю.
Петрович. Опять?
Елеся. Еще хуже.
Петрович. Иль уголовщина?
Елеся. Она самая. Фетинью Мироновну окрасил.
Петрович. Каким колером?
Елеся. Да все одно.
Петрович. Нет, брат, разница.
Елеся. Сажей, друг.
Петрович. Худо!
Елеся. Голландской.
Петрович. Еще хуже. Ну, плохо твое дело! Ты бы лучше в какую-нибудь другую.
Елеся. Почему так, скажи, братец?
Петрович. Тут вот какой крючок! Окрась ты ее в зеленую или в синюю: можно сказать, что без умыслу. А сажа! Что такое сажа? Ее и в лавках-то не для краски, а больше для насмешки держат. Тут умысел твой видимый.
Елеся. Ответ велик?
Петрович. Велик. Что муж в гильдию платит, так за жену вдвое заплатишь, а кабы дочь окрасил, так вчетверо.
Елеся. Прощай, друг! Не скоро увидимся.
Петрович. Куда ты?
Елеся. Скитаться. (Убегает.)
Петрович входит в лавку. Из дома выходят Анна и Настя.
Явление шестое
Анна, Настя, потом Баклушин.
Анна. Он теперь, того гляди, придет, коль не обманет. Помни все, что я тебе говорила. Так прямо ему и режь. Об чем ты, дурочка, плачешь? Ведь уж все равно, долго он ходить к тебе не станет, скорехонько ему надоест, сам он тебя бросит. Тогда хуже заплачешь, да еще слава дурная пойдет. А тебе славу свою надо беречь, у тебя только ведь и богатства-то. Вон он, кажется, идет. Смотри же, будь поумнее! Богатым девушкам можно быть глупыми, а бедной девушке ума терять нельзя, а то пропадешь. (Уходит.)
Входит Баклушин.
Баклушин. Вот я и опять к вам.
Настя. Ах, это вы!
Баклушин. Да, я. Видите, как я держу слово.
Настя. Напрасно беспокоились. У вас, должно быть, времени некуда девать.
Баклушин. Чтоб видеть вас, я всегда найду время.
Настя. Неужели? А лучше бы вы не ходили, оставили меня в покое.
Баклушин. Что так? Что с вами?
Настя. Мне некогда занимать вас разговорами; я бедная девушка, мне нужно работать. Вы такой щеголь, вы любите одеваться хорошо, а хотите, чтоб я встречала вас в этом платье и не стыдилась! За что вы меня мучите? С меня довольно и того, что я каждый день плачу, когда надеваю это рубище. Вы одеты вон как хорошо, а я – на что это похоже.
Баклушин. Ах, какое вы бедное существо!
Настя. Ну, вот бедная, так мне и нечего разговаривать с вами, а надо работать.
Баклушин. Ну, одну минуточку.
Настя. Да что минуточку! Вот мне завтра опять идти в город, у купцов просить.
Баклушин. Что вы, что вы! Послушайте! Вам нельзя оставаться в этом положении.
Настя. Я знаю, что нельзя; я и не останусь.
Баклушин. Как же вы поступить хотите?
Настя. Да вам что за дело. Вот были давеча деньги, истратила вот задаром…
Баклушин. Вы меня пугаете.
Настя. Хоть бы какие-нибудь деньжонки, а то ничего! Как это! Ни платья, ничего…
Баклушин. Мне страшно за вас. Вы в опасности.
Настя. Ну, что ж такое! Туда мне и дорога. Никому меня не жалко; никто меня не любит. Как это, ни башмаков, ничего…
Баклушин. Как бы мне хотелось помочь вам!
Настя. Ну, так что ж, за чем же дело стало?
Баклушин. Но как помочь, как?
Настя. Дайте мне тысячу рублей ассигнациями.
Баклушин. Не меньше?
Настя. Не меньше. Мне так нужно.
Баклушин. Но отчего же непременно тысячу, отчего не больше? Вам это слово нечаянно попало на язык, вот вы и говорите.
Настя. Вы думаете? Как же! Нет, нет, уж я знаю. Вот если не дадите тысячу рублей, ну, и…
Баклушин. Ну, и что же?
Настя. Ну, и разговаривать вам со мной, и видеть меня нельзя.
Баклушин. А если дам?
Настя. Тогда пожалуйте к нам, когда вам угодно. Да что, Модест Григорьич, ведь у вас нет, так нечего и говорить.
Баклушин. И очень жалко, что нет.
Настя. И я жалею, да уж делать нечего.
Баклушин. Скажите, кто вас научил так разговаривать?
Настя. Что вы меня все еще за дуру считаете! Нет, уж извините! Да что мне разговаривать! мне некогда, меня тетенька забранит.
Баклушин. За что?
Настя. Что я не работаю. Хорошо разве тут с вами под забором-то стоять! Вам хочется, чтоб про меня дурная слава пошла?
Баклушин. Ну, бог с вами! Прощайте! будьте счастливы!
Настя. Покорно вас благодарю. А что ж, вы давеча обещали подумать-то? Подумали вы?
Баклушин. Извините! Обстоятельства такие, просто самому хоть в петлю.
Настя. Я так и знала. Ну, прощайте!
Баклушин медленно удаляется.
Что тетенька со мной сделала! Вот уж я теперь совсем одна в божьем мире. И точно вот, как я бросилась в море, а плавать не умею. (Входит на крыльцо и кланяется Баклушину, который стоит у лавки.)
Входит Разновесов и осматривается. На крыльцо выходит Анна.
Явление седьмое
Анна, Настя, Разновесов, вдали Баклушин.
Настя. Тетенька, куда вы?
Анна. Погляди, кто пришел-то! Встретить надо.
Настя. Вот он! Ах! Что же, что же вы скажете?
Анна. Что же мне говорить, Настенька? Я могу только попросить его, чтоб он не обижал тебя.
Настя. Да за что ж меня обижать! Я ведь беззащитна, совсем беззащитна.
Анна подходит к Разновесову. Настя стоит на крыльце в оцепенении.
Анна (Разновесову). Здравствуйте!
Разновесов (кланяется). Пожалуйте сюда к сторонке!
Анна. Вы бы в комнату пожаловали, посмотрели, как мы живем.
Разновесов. Нет, уж вы нас извините-с! Этот самый ваш домик-с? Плох-с. Отсюда вижу.
Анна. Да что ж хорошего на улице…
Разновесов. Нет, уж извините-с! Мы тоже осторожность свою знаем. Не знавши-то, да в семейный дом неловко, – бывали примеры.
