открывая глаз. Кольнуло ещё раз, сильнее. Никита приподнял правое веко. Скачущее чёрное пятно приблизилось, клюнуло в ухо и каркнуло.
— Встаю, — прохрипел юноша и с трудом сел.
Никиту мутило, глаза никак не могли сфокусироваться.
— Вот он, Кощея победитель, невест освободитель… — пробурчал он, дёргая нитку на запястье. Она, наконец, поддалась и соскользнула, но ворон не спешил уходить. Он несколько раз подбегал к Никите и отбегал, всё время в одну сторону по течению реки.
— А, туда мне дальше? — сообразил Никита. — Спасибо, птица учёная.
Ворон каркнул на прощание и нырнул в прозрачную воду. Поверхность не шелохнулась. Никита вздохнул и помассировал голову. Пить хотелось ужасно, но река в белом русле не вызывала доверия. Даже, вон, ни одной иголочки в воде не плавает! И рыб нет!
Никита медленно побрёл вперёд, стараясь подбодрить себя тем, что первая кощеева сестра оказалась нисколечко не страшной, только слегка чудной. Ну, у людей в возрасте такое бывает… Так что обычная старушка. О коне позаботится.
Сначала елей вокруг было по пальцам пересчитать, только странные все — от жёлтого до тёмно-оранжевого цвета. Но чем дальше вела речка, тем меньше попадалось жёлтых деревьев, а дальше уж господство перешло к синевато-седым и обыденно-зелёным, и стояли они плотнее, нависнув над рекой и загораживая голубое бессолнечное небо. Вдруг среди стволов он заметил прореху, вроде даже и тропинку. Никита свернул от реки и пошёл по ковру из потемневших иголок.
Среди елей дышалось свободно, как будто силы прибавлялись, и юноша даже забыл о мучившей его жажде.
В глубине леса деревья попадались всех цветов, шуршало что-то в невысокой сухой траве, редкие длиннохвостые синицы вылетали из веток в поисках красных ягодок, а зелёные дятлы искали насекомых. Было сумрачно. Никите померещился в зарослях тройной серый хвост, но думать о кикиморе не хотелось, и он сосредоточился на растениях. Он скоро понял, что тут не только ёлками всё засажено, разные хвойные деревья встречаются — можжевельники с чёрными пахучими плодами, пышные сосны, лиственницы, стройные кипарисы. И как это всё в одном месте уживается?
«Ну и дурак ты, Никита! — стукнул себя по лбу юноша. — Забыл что ли, где находишься! Тут без чар не обошлось. Так себя забыть раньше времени можно…»
Дальше мысли Никиты вернулись к сказкам, так что готовые слова приветствия уже крутились на языке. Избушку второй кощеевой сестры окружали низкорослые хвойники, и оттого она не затронута была сумраком леса. Старуха уже поджидала его, стоя на ступеньках у распахнутой двери, одетая в такой же простой балахон, как и младшая, только подпоясанный широким алым кушаком с вышитыми золотыми солнцами. Серый платок был прижат к голове берестяным обручем, а из-под ткани виднелась растрёпанная белая чёлка. Никита сразу понял, что она старше — морщин было в два раза больше, лоб сурово нависал над глазами… Какими-то не по-старушечьи большими, яркими, чёрными, как дно колодца. В таких только утопиться.
— Явился не запылился! — сказала она мрачно. — Человеком на всю округу воняет. С чем пожаловал, богатырь?
Никита расправил плечи и открыл рот, но старуха мрачно добавила:
— Если ты и правда богатырь. Мелкий какой-то. От одного кощеева чиха на край земли снесёт. Хотя какая мне разница… Просто не ходи дальше, ладно?
— Не ладно! — ошарашенно ответил Никита, растеряв все сказочные фразы. — Я может, не совсем богатырь, но я царский сын, и у меня к Кощею дело, даже два.
— Что за дела могут быть к Кощею? — сложив руки на груди, сурово спросила старуха.
— Я за невестой пришёл.
Старуха подняла кустистые брови:
— Ха! Глупости какие! Что, царскому сынку в людском мире девушки не милы? Нет у Кощея невест, только сёстры.
Врёт старуха, решил Никита, уязвлённый и её смехом, и тем, что она в сущности была права. Царскому сынку Никите обычные невесты не подходили. Поэтому он не смог скрыть обиженную нотку:
— Как нет невест! Куда же все девушки деваются, которых он в своё царство утащил?!
— Во-первых, никого он не утаскивал, во-вторых, он их отпускает, — строго сообщила старуха.
Тут уж настала очередь Никиты сказать «Ха!». Старуха проигнорировала его и язвительно спросила:
— А второе дело, ваше высочество?
Никите не нравилось, что разговор зашёл куда-то не туда и совсем не приближает его к намеченной цели. Он решил, что единственный способ вернуться у образу богатыря, а не капризного царского отпрыска — следовать указаниям из сказок, и, подбоченившись, повторил уже однажды сработавшую формулу:
— Ты бы, старуха, сначала путника напоила, накормила, да спать уложила, а потом расспрашивала!
— Кто ж у кощеевых сестёр спит, глупый, — не поддалась вторая сестра. — А поел ты у первой.
— Тогда напои! — упорствовал Никита.
— Хм, — сказала старуха, скрылась за дверью, вернулась с глиняной кружкой и неожиданно кинула Никите. Тот едва успел её поймать.
— Река в той стороне, — сказала старуха.
Хотелось кинуть кружку обратно, прямо в голову этой гадкой ведьме! Вон как ухмыляется! Но пить хотелось страшно — даже говорить было сложно, не то что спорить. Никита развернулся и поплёлся обратно по тропинке, напоследок сказав:
— Ты от меня так просто не избавишься!
— Ха! — кинула старуха ему в спину и хлопнула дверью.
Никита всё-таки решился и набрал воды в кружку — Горошек-то пил, ничего! Да и чай первая старуха, наверное, из этой воды заваривала. Вода оказалась холодной и совершенно безвкусной. Подождав немного, не заболит ли живот, Никита напился вдоволь и пошёл обратно, раздумывая, как дальше общаться со старухой. Не зря первая сказала, что вторая сестра умная!
— Ой! — воскликнул Никита в слух.
А вот ты, царский сын, тугодум! Ведь ей надо было сразу свёрток от Ульяны предложить! Никита прибавил шагу, а потом и вовсе побежал, испугавшись, что старуха заперлась и не откроет. А без неё он переход через реку не отыщет!
Старуха сидела на крылечке. Она тоже оказалась босой, как первая.
— Явился, не запылился, — проворчала она. — Ничего нового тебе не скажу. Кружку отдавай и иди ныряй обратно к первой.
— Подожди, бабушка, у меня есть кое-что, — терпеливо сказал Никита. Он протянул ей кружку, а потом выудил из своего мешка свёрточек, перевязанный красной лентой.
— Что там? — с подозрением спросила старуха.
— Секреты! — поддразнил её Никита. — Пусти внутрь, поговорим по-человечески.
Старуха усмехнулась, но любопытство взяло верх, она поднялась и пригласила Никиту внутрь. Тот благодарно поклонился и последовал за ней.
В доме его главным образом поразил букет подсолнухов — не то время года же! Затем подсолнухи на подушке приметил. Ульяне понравилось бы… В остальном обстановка была гораздо проще, чем
