Все до одного предпочли присоединиться к нам, и вновь раздались одобрительные возгласы, хоть и не столь громкие, как прежде, ибо ваниры и айсиры издавна враждовали. Однако они были хорошими воинами и вскоре стали личными телохранителями Хьялмара, которого провозгласили вождем.
Итак, Хьялмар стал вождем большого племени айсиров, а я – его правой рукой. С тех пор наши взоры были обращены на юг, в сторону цивилизованных стран Хайбории, о которых мы мало знали, но которые мечтали завоевать.
Глава пятая
НЕМЕДИЙЦЫ
Автор: Майкл Муркок
Снежный верблюд был нагружен сверх меры… Два огромных белых горба почти скрывались под беспорядочно наваленной грудой парчи, бархата и шелка. Пятеро воинов в замысловатых доспехах, совершенно не подходивших для местного климата, шли рядом с животным, таща на спинах тюки. Видимо, это были уцелевшие после какого-то бедствия. Позади первого верблюда шел второй, волоча за собой сани, на которых сидели три маленькие фигурки, закутанные во множество шкур. Мой отряд, отправившийся на поиски пропитания, похоже, мог вернуться с лучшей добычей, чем предполагал.
Нас было восемь, но, поскольку чужаки были одеты в тяжелые кольчуги с разукрашенными металлическими и, на наш взгляд, примитивными пластинами на груди, спине, руках и ногах, мы были уверены в своих силах.
Под прикрытием заснеженного холма я вытащил лук и выстрелил, целясь в самого дальнего воина, но в этот миг первый верблюд повернул голову и получил стрелу прямо в левый глаз. Животное дернулось, ноги его подкосились; он упал на колени, а затем завалился на бок. Я выругался, жалея о потере столь ценного трофея. Из-под ткани послышался звон металла, и на фоне белого снега блеснуло золото, тускло-желтое в пасмурном утреннем свете. В отношении всего, что касалось золота, я был всего лишь волком, для которого оно не имело никакого значения. Я вложил в лук новую стрелу, и черно-красное древко затрепетало в горле чужака, который побежал к упавшему животному. Двое других метнулись к саням, в то время как Одерик, один из наших ваниров, презрев лук, взревел и, по колено проваливаясь в снег, бросился вперед. Размахивая топором, он вызывал ближайшего воина на поединок. Лишь когда вражеские стрелы усеяли его голову и тело так густо, что почти скрыли из виду, Одерик издал удивленный вопль и, раскинув руки и ноги, рухнул посреди кровавого пятна на истоптанном снегу.
Никто из ваниров или айсиров не стал больше выставлять себя в качестве мишени, и, поскольку чужакам негде было спрятаться, для нас не представляло никакого труда быстро уничтожить их.
Тугрик, ванирский воин, уже собирался броситься к саням и прикончить сидевших в них людей, но я остановил его, приставив меч плашмя к его груди.
Трое в санях не шевелились, лишь плотнее прижались друг к другу. Мы – семеро одетых в шкуры дикарей, сплошные бороды, волосы и бронза – медленно приближались, высоко поднимая ноги над окровавленным снегом.
В санях поднялась невысокая фигура – мальчик, светловолосый и бледнокожий. Черты его лица ничуть не сочетались с богатством одежды, в которой, на мой взгляд, преобладал восточный колорит. Он подбежал к одному из мертвых воинов и попытался вырвать у него из руки меч, но Нальд рассмеялся и схватил мальчишку за шиворот. Тот, отбиваясь руками и ногами, сдвинул рогатый шлем Нальда набок, воин взревел и изо всех сил шлепнул мальчишку по заднице.
Я подошел к саням и откинул шкуры. Под ними жались друг к другу мальчик помладше и девушка – очень красивая, золотоволосая и голубоглазая, тринадцати-четырнадцати зим.
Меня, как волка, совершенно не интересовало золото, но женщины меня интересовали. Взяв девушку за длинные косы, я поднял ее на ноги. Она бьша в богатом платье из красного и синего бархата, подбитом горностаем и окаймленном лентой цвета сапфира. В то время как остальные с восхищенными возгласами разглядывали сокровища, я отвел девушку в сторону, чтобы разглядеть получше.
Она говорила на языке, подобном нашему, но я не мог понять ни слова.
– Говори медленнее, – сказал я.
Она тяжело дышала, видимо, испугалась меня. Как мне говорили, моя внешность считалась зверской даже среди моих соплеменников, к тому же у меня осталось множество волчьих привычек – ходить сгорбившись, свирепо озираться и обнюхивать любые незнакомые предметы.
Девушка открыла рот, затем покачала головой. Она дрожала, а я хрипло рассмеялся, поскольку меня вовсе не стоило бояться. Однако она дрожала все сильнее. В отличие от любой из айсирских или ванирских женщин, она была слабой и безвольной, и уже за одно это я бы мог ее презирать, но во мне вдруг возникло к ней некое чувство, до сих пор я такого не испытывал. Возможно, это было то, что волчица чувствует к своему щенку. Я слегка шлепнул ее, желая показать, что она мне нравится, и улыбнулся.
Она всхлипнула. Я пожал плечами и перекинул ее через плечо. Она не сопротивлялась.
Кадрик и Нальд собирались зарубить мальчиков, но я остановил их. Без всякой видимой причины – мне просто показалось, что для девушки их смерть будет горем. Однако вслух я объяснил свое решение иначе. Из мальчишек можно сделать воинов-айсиров или же продать их куда-нибудь по пути на юг. Нальд пожал плечами и подтолкнул пленников ко мне, словно говоря, что теперь я отвечаю за них. На моей шее неожиданно оказались трое иждивенцев. Я связал мальчишек, и мы направились в лагерь.
Хьялмар был очень доволен, увидев золото и верблюда, и не меньше других озадачен моим решением сохранить жизнь мальчикам. Я привязал их рядом со своим шатром и велел принести им еды, а сам отнес девушку внутрь, где в полумраке валялись необработанные шкуры и покрытое запекшейся кровью оружие. Она снова начала что-то бормотать, кажется умоляя меня о какой-то милости и показывая то в сторону мальчиков, то дальше, в сторону юга.
Я покачал головой и выбрал из миски большой кусок верблюжьего мяса.
– Я не понимаю тебя, женщина.
Она заговорила медленнее, но акцент ее был настолько незнакомым, что я мог разобрать лишь одно-два слова. Устав от бесплодных попыток, я протянул ей миску.
– Хочешь мяса?
Она вцепилась в меня, и похлебка выплеснулась. Я оттолкнул девушку, и она упала на доспехи и шлемы – трофеи моих многочисленных сражений.
Я снова протянул ей миску. Она покачала головой. Я жестом предложил ей раздеться, поскольку намеревался овладеть ею, как только закончу есть. Она снова мотнула головой и отползла к стене шатра. Я улыбнулся, закончил трапезу, подошел к девушке и начал ее раздевать.
Тонкая одежда слетела легко. Ни на что не похожий запах, казалось, заполнил шатер, вновь вызвав у меня странное ощущение. Девушка начала сопротивляться и даже укусила меня, но я был добродушен. Я издал низкий, властный рык, с которым волк-самец обращается к своей волчице. Это возымело действие, и девушка подчинилась, позволив мне быстро и без лишних слов сделать свое дело. Затем я завернул ее в шкуры, чтобы она не замерзла.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
