– Ты смеешь обвинять меня в этом гнусном преступлении? – взревел Ушилон. – Да я…
– Закрой свой болтливый рот и послушай меня, – проговорил принц-регент. Взгляд старика прояснился, его голос звучал четко и твердо. На мгновение мне показалось, что я вижу его таким, каким он был много лет назад. – Вы, ребята, готовы вцепиться друг другу в глотку с тех пор, как достаточно подросли, чтобы драться из-за игрушек. Всю мою жизнь я видел одни только ссоры из-за этого несчастного трона, и меня уже тошнит. Наследование по отцовской линии, право на трон по матери, четверо придурков-наследников… Похоже, это королевство стало таким же дряхлым, как я. Пусть айсиры остаются, говорю я. Может быть, они смогут хоть что-нибудь у нас изменить.
Внезапно старик вернулся в прежнее состояние, корона съехала набок на его лысой голове. Однако его слово было законом; Гарак крепко сжал мою руку и сказал:
– Дело сделано. Мы найдем жилье для твоих людей, а вам с Шанарой мы можем предоставить апартаменты, специально выделенные во дворце для правителей Джелы. Сам я всегда ночую в казарме вместе со своими воинами.
– А я со своими, – сказал Хьялмар. – Они обрадуются, узнав, что за сражение с пиктами получат еще золота. Твоя награда за то, что мы вернули твоих детей, достаточно щедра, и сумма, которую ты предложил за службу под твоим знаменем, наверняка удовлетворит их.
Хьялмар взглянул на меня.
– А ты, Брат-Волк… почему ты отказываешься от своей доли? Ты заслужил ее! Немало пиктских черепов треснуло под твоим мечом в том сражении!
– Что мне делать с желтым металлом? – прорычал я. – У меня есть подруга, которая родит мне щенков, и добыча, которую я могу убивать. Что еще нужно волку?
Хьялмар рассмеялся, однако Гарак не смог скрыть растерянности. По настоянию Шанары, ему рассказали о моем происхождении и первых деяниях. Гарак озадаченно смотрел нам вслед, когда Шанара взяла меня за руку и повела туда, где мне предстояло провести первую в моей жизни ночь под каменной крышей.
Когда мы покидали приемную залу, мой проницательный волчий взляд заметил злость на лице Ушилона. Кроме того, я видел, что Ташако, старший брат Шанары, о чем-то горячо заговорил со своим дядей.
* * *
Мы с Шанарой лежали на устланном шелками ложе столь широком, что оно не поместилось бы даже в большом айсирском шатре. Близость Шанары заставила меня забыть об инстинктивном страхе замкнутого пространства, преследовавшем меня с тех пор, как я попал в Бельверус. То, что казалось айсирам роскошным жильем, мне больше напоминало клетку.
За время долгого пути с юга Нордхейма до Немедии Шанара перестала меня бояться, хотя Яшати все еще смотрел на меня с благоговейным трепетом, а Ташако так просто ненавидел. Постепенно Шанара начала понимать, как именно волк любит свою подругу. К большому неудовольствию Ташако, гордая принцесса отвечала мне взаимностью.
Столь несвойственные мне чувства вызывали у айсиров насмешки в мой адрес. Несколько разбитых голов вскоре убедили их в том, что я все тот же Гор и меня по-прежнему стоит бояться.
Еще до того, как мы пришли в Бельверус, Шанара пыталась причесать и отмыть меня до приемлемого для Гарака уровня. Ради нее я уступил, хотя ее бесконечные «можно» и «нельзя» казались мне лишенными всякого смысла. Однако она не пыталась изменить моих привычек зверя-самца. Я был ее «большим серым волком», и она завывала и взвизгивала от удовольствия, которое могла познать лишь человеческая женщина и которое недоступно ни одной волчице. Я улыбался, представляя, что думают стоящие за нашей дверью стражники, слыша ее крики и мой сладострастный рык…
Шанара прильнула ко мне, и я погладил ее податливое тело. В свете факелов ее обнаженная кожа казалась такой же белой, как у Ледяной Богини – Итиллин. При мысли об этом проклятом имени я сел на кровати, словно потревоженный зверь.
– Что тебя беспокоит, мой волк? – сонно проговорила Шанара.
– Ничего, – проворчал я. Я никогда не рассказывал ей ни об Итиллин, ни о чудовищном проклятии и пророчестве. Что могла знать изнеженная девочка о севере и его жестоких холодных богах?
– Мне будет не хватать тебя, когда ты отправишься вместе с отцом сражаться с пиктами, – сказала она.
– Не волнуйся. Этих дьяволов, может быть, и нелегко убить, но мы прогоним их обратно в… Аквитанию?
Шанара рассмеялась, и ее голос прозвучал словно перезвон крошечных колокольчиков.
– Нет, дурачок, в Аквилонию, – поправила она. – Давай спать. Тебе нужно быть готовым к завтрашнему военному совету вместе с Хьялмаром и моим отцом.
– Волк всегда готов, – сказал я и погрузился в беспокойный сон.
Снова в моих ушах поплыла звенящая мелодия миллионов крошечных ледяных кристалликов. Снова перед моими глазами в ореоле северного сияния возникла Итиллин, богиня снегов и льда. Снова она смотрела на меня глазами, подобными осколкам льда, сверкавшим на холодном, нечеловечески прекрасном лице.
– Итак, Братоубийца, ты полагаешь, что за стенами Бельверуса ты в безопасности? Думаешь, тебе удастся избежать проклятия Итиллин? Подумай еще, смертный! Подумай, ибо боги Севера уготовили тебе иную судьбу…
Мне хотелось вцепиться ей в горло, но, в отличие от предыдущего сновидения, я не мог ни пошевелиться, ни говорить. Внезапно Ледяная Богиня исчезла, и лишь эхо ее смеха продолжало раздаваться вокруг. Вдруг мне стало холодно, словно неведомая сила швырнула меня в ледяной водопад. Открыв глаза, я обнаружил, что я уже не в спальне правителей Джелы и что со мной рядом больше нет Шанары.
Я находился в каком-то большом коридоре, вдоль стен которого тянулись ряды колонн, напоминавшие каменный лес. Я стоял в неуклюжей позе, опираясь спиной о камень, а мои руки бьши связаны позади колонны. Сморгнув капли воды с глаз, я увидел, что очутился в этом странном месте не один.
Шанара все-таки была рядом. Ее золотистые волосы взлохмачены, в голубых глазах – страх и замешательство. Кто-то позаботился о том, чтобы прикрыть ее наготу, надев на нее длинную атласную накидку, но не подумал и мне оказать такую услугу. Впрочем, меня это не беспокоило; густые волосы на моем теле достаточно защищали меня.
Был здесь и Ушилон. Он смотрел на меня, как дикая кошка, приготовившаяся сожрать пойманного воробья. Он то перебирал лежавшие на его ладони драгоценные четки, то поправлял пояс, стягивавший его объемистое брюхо.
Был здесь и Ташако. Взгляд его горел такой ненавистью, на какую способны лишь дети его возраста. Он явно был доволен происходящим.
Кроме того, в коридоре находилось около дюжины немедийских дворцовых стражников, вооруженных копьями и мечами. Поодаль от остальных стоял темнокожий незнакомец неизвестной мне расы, в черной, как ночь, мантии с длинными рукавами и с гладко выбритой, словно коричневое яйцо, головой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
