К сожалению, я слишком поздно узнал о том, что должен был сам участвовать в закладке дома и все это время проявлять особую осторожность, а не слоняться без дела взад и вперед и торопить строителей. Мои помощники утверждали, что раз я не произнес нужного заклинания, — а откуда мне было знать про него, — значит, духи обязательно проникнут в строящийся дом, и людям там будет небезопасно. Поэтому ночью новый барак стоял совершенно пустой, а днем в нем происходили всякие тайные встречи и свидания.
Кроме того, больным было известно, что одна добрая старая колдунья из расположенной неподалеку деревни Теарака часто посылала к нам большую птицу-носорога, которая при ближайшем рассмотрении оказалась никакой не птицей, а «пернатым духом». Время от времени мы видели, как этот дух летал над территорией больницы, а иногда даже садился на перила веранды. По мнению больных, крылатому духу было поручено сообщать своей хозяйке обо всех новейших лечебных средствах, и в первую очередь о лекарствах, которые облегчают роды. Никто не сомневался в том, что почти каждую ночь волшебная птица проводит в новом бараке. И хотя она, по-видимому, никому не причиняла зла, ее побаивались и относились к ней с уважением. Считалось, например, что на нее нельзя слишком долго смотреть, чтобы не причинить ей беспокойства. И ни в коем случае ее нельзя было пугать, чтобы она из мести не выклевала ребенку глаза. Мои помощники убедительно просили меня не пренебрегать этими и многими другими рекомендациями, особенно в присутствии птицы-духа.
Больные рассказывали с такой убежденностью об этой большой красивой птице и других духах, что в конце концов я и сам поверил в нечистую силу. Должен сказать, что ничего не стоить впасть в самый изощренный мистицизм, когда ты бесконечно одинок и тебя окружают люди, испытывающие суеверный страх перед тем, чего они не понимают. Поверьте, ситуация не из приятных.
Однажды около двух часов ночи я вышел из дому и направился в больницу (с кем-то из жителей поселка произошел несчастный случай). Было тихо и безветренно, однако, не переставая ни на минуту, моросил дождь. В одной руке у меня был зонтик, в другой — карманный фонарь. Сейчас я уже при всем желании не припомню, о чем думал тогда, но, вероятнее всего, о своих пациентах и их духах. А ночь была такая зловещая, словно из-за каждого куста на меня смотрело по привидению.
Батарейки моего карманного фонаря уже давно сели, и передо мной во тьме кромешной чуть светился лишь маленький бледный кружок, который время от времени выхватывал из мрака пень или лежащий на земле кокосовый орех. Сухие банановые листья и ветки кустарника шелестели у меня под ногами, а жабы громко квакали, прыгая в разные стороны. Я устал и еле волочил ноги. Неожиданно и без всякой видимой причины я остановился и застыл на месте. Я весь покрылся гусиной кожей и почувствовал такой озноб, что мне стало дурно. Колени у меня дрожали, я хотел бежать, но не мог сдвинуться с места, сам не знаю почему: ноги были словно налитые свинцом. Тут я пришел немного в себя и почувствовал, как меня охватывает необъяснимый страх.
Вдруг я услышал за спиной тяжелое дыхание, словно кто-то быстро бежал, но звука шагов не было слышно. Я повернулся и поднял фонарь, подумав, что, быть может, кому-то понадобилось пойти вместе со мной в больницу.
Фонарь сначала осветил несколько бананов, потом пальму франгипани и, наконец, куст бугенвилеи. Поблизости не было ни одной живой души, а тяжелое дыхание слышалось совсем рядом.
И тогда я побежал, побежал как безумный; при этом я уронил зонтик, но даже не остановился, чтобы поднять его. А ноги мои становились все тяжелее… Наконец страшные звуки стихли и остался лишь дробный стук дождя, барабанящего о железную крышу больницы. Я немного оправился от страха, и, когда входил в кабинет, мне уже было стыдно за свой панический испуг.
Потом я взялся за пациента, который пострадал во время драки. Я зашил ему рану и перевязал распухшую щеку. На это ушло полчаса. Рядом стояли мои помощники, комнату заливал спокойный свет электрических ламп, и я почувствовал, что окончательно обрел присутствие духа. Но мне все еще было стыдно за свое малодушное бегство. Оставалось только надеяться на то, что никто не заметил, как я перепугался.
Когда настало время возвращаться домой, я пригласил двух санитаров зайти ко мне на чашку кофе с бутербродами. Ведь никогда не мешает подкрепиться после хорошо сделанной работы…
Я так никогда и не узнал, что за таинственные звуки повергли меня тогда в панический ужас. Возможно, мне это все почудилось, а возможно… впрочем, не буду гадать. Потом я еще несколько раз слышал эти звуки и понял, что они никак не связаны с шумом ветра в листве деревьев и кустарника. В один прекрасный день банан, франгипани и куст бугенвилеи были срублены, поскольку, как утверждал полицейский сержант, они мешали наблюдать за тюрьмой из полицейской казармы.
Потом я еще три раза проходил мимо заколдованного места и дважды слышал те же таинственные звуки, испытывая такой же страх, как и в первый раз. После третьего раза я торжественно поклялся, что никогда в жизни не пойду ночью по этой проклятой дороге.
И тут я стал замечать, что после наступления темноты местные жители действительно никогда не ходят мимо этого заколдованного места. Сначала я думал, что это чистая случайность. И для проверки несколько раз посылал курьера поздно вечером в больницу или к Бретертону. Он всегда выбирал окольный путь мимо склада или через стадион. Раза два я посылал к Бретертону своего друга и помощника Соуи. Он шел напрямик, то есть по тому же маршруту, что и я. Оба раза он возвращался как ни в чем не бывало, и, судя по его невозмутимому виду, ничего особенного с ним по дороге не происходило.
Однажды вечером я поделился своими сомнениями с Дэвидом.
— Чепуха, — заявил он презрительно, что меня немного задело.
— Сходи туда сам, и тогда посмотрим, чепуха это или нет, — ответил я сдержанно. — Должен тебе заметить, что эти звуки очень напоминают хрип умирающего. В общем, здесь не все понятно. Возможно, в этом нет ничего сверхъестественного, но, во всяком случае, явление это довольно необычное.
Через несколько дней после разговора с Бретертоном я подумал, что, возможно, странные звуки каким-то образом связаны с вулканической деятельностью в недрах Бугенвиля. Мне, например, рассказывали о кипящих подземных источниках, протекающих под самой поверхностью земли.
Однако обсуждать эти вопросы с местными жителями едва ли имело смысл. Один полицейский, правда, сказал, что мое «заколдованное место» — это «плейс масалаи», или жилище духов, и потому люди не ходят там после наступления темноты. И тебе тоже не следовало бы шататься там, явно подумал он.
