Уже тот факт, что в нем много односложных слов, которых нет в других языках, делает его чрезвычайно трудным для изучения. Но если вы свободно владеете новомеланезийским, то говорить на нем довольно забавно, потому что многие слова состоят из двойного повторения одного и того же слога: ронг-ронг (неправильно, плохо), кай-кай (пища, кушать), лик-лик (маленький), тул-тул (деревенский житель), сак-сак (саговая пальма), пук-пук (крокодил) и так далее.
Английские слова, перешедшие в новомеланезийский, подверглись определенной адаптации, соответствующей общепринятым здесь языковым нормам. Таким образом английское close to (около) превратилось в «колосту», medicine (лекарство) — в «марасин», matches (спички) — в «масис». Единственное в языке местоимение звучит как «эм» и часто превращается в окончание. Многие слова, заимствованные из английского, настолько видоизменились на меланезийской почве, что их не узнает даже англичанин. Например: «киссем манки» означает не kiss monkey (поцелуй обезьяну), а «приведи мальчика».
Поскольку словарный запас новомеланезийского языка невелик, одно и то же слово часто имеет несколько значений. Если же какое-нибудь понятие невозможно выразить одним словом, то приходится прибегать к описательным конструкциям. Например, слово «пианино» можно перевести на новомеланезийский следующим образом: «Один большой предмет, как-то связанный с музыкой; если нажать на его зубы, получится звук». А незадолго до того как Соуи потерял свою зажигалку, я узнал, что на новомеланезийском языке она называется «бензин-масис» («бензиновая спичка»). Сначала, между прочим, я никак не мог понять, что он имеет в виду.
Несмотря на ограниченность словарного запаса, новомеланезийский язык обладает несколько экзотической прелестью, которую придают ему своеобразные синтаксические конструкции и построения. Это несомненно живой, развивающийся язык, и к тому же очень образный и красочный. На новомеланезийский прекрасно переведены не только отрывки из Библии, но и многие классические произведения английской литературы — и стихи и проза. Сейчас на этом языке даже выходит несколько газет. К сожалению, сколько-нибудь разработанной грамматики новомеланезийского языка пока еще нет. Однако существует определенная логика языка, позволяющая использовать заимствованные слова, которых становится все больше и больше. Уже выпущено несколько словарей и учебников для тех, кто хочет изучить этот сравнительно молодой язык.
Примерно в ста метрах от моего дома начинается густой лес, мрачный и таинственный. Он такой огромный, что рядом с ним наш больничный участок кажется совсем маленьким и беззащитным. Энергичный Соуи и его ученики никак не могли сладить с лесом, и казалось, что он вот-вот задушит маленький огород, возникший на его опушке. Время от времени мы объявляли аврал и, вооружив топорами всех, кто работал на территории больницы, переходили в контрнаступление и отбрасывали лес на исходные позиции.
То, что я мог наблюдать со ступенек лестницы, было одним из этапов ожесточенной борьбы за существование, которая ежедневно и ежечасно происходит в тропическом лесу. Лианы и вьющиеся растения пытаются подняться как можно выше, чтобы пробиться к свету, отнятому у них густой древесной листвой. Как и во всякой борьбе, здесь тоже есть победители и побежденные. Более сильным деревьям и лианам удается достичь солнечных лучей, а остальные растения, полностью лишенные света, умирают и гниют на земле.
Но в этом зеленом мире ничто не пропадает и все имеет свой смысл; гниющая масса мертвых растений образует мягкий толстый ковер, в котором развиваются всевозможные грибковые организмы, а те служат питательной средой не только для борющихся между собой деревьев и растений, но и для огорода Соуи. Его ученики целыми тачками возят из леса это великолепное удобрение.
Наш административный центр представляет собой небольшой поселок, состоящий из четырех секторов. В середине находится стадион. Я живу в южном секторе, примерно в двух-трех километрах от аэродрома. В восточном секторе расположены помещение администрации, полицейская казарма, резиденция начальника администрации и гараж, в котором стоят трактор и лендровер. Западный сектор состоит из домов для обслуживающего персонала поселка, а в северном секторе построены больница и школа с общежитием для детей, которые живут в окрестных деревнях.
Вакунаи стоит на берегу живописной бухты, которая тоже называется Вакунаи. В нее впадает река Вакунаи.
Прилегающая к бухте равнина возвышается всего лишь на несколько метров над сверкающей поверхностью моря, уходящей в бесконечность, а на самом горизонте, над кронами кокосовых пальм и капоковых деревьев, голубой полосой протянулся хребет Эмперор.
Надо отдать должное Вакунаи: почта здесь работает бесперебойно. Два раза в неделю на местном аэродроме садятся самолеты австралийской авиакомпании «Трансаустрэлиэн Эрлайнз». Иногда в гавань Вакунаи заходят суда «Нивани», «Айсис» и «Хейзел», приписанные к областному административному центру Сохано, расположенному на берегу узкого пролива между Бугенвилем и островом Бука. Каждые полтора месяца сюда приходит из Мельбурна или Сиднея рефрижераторное судно Бэрнса Филипса «Тулаги» с продуктами питания. Другие суда тоже более или менее регулярно посещают Вакунаи и Нума-Нума, где на большой плантации выращивают копру и какао. В результате мы получаем письма не реже одного раза в неделю.
Сразу за тюрьмой начинается Питокау — небольшая плантация копры, принадлежащая умному и весьма интеллигентному островитянину по имени Коункам. Там же находится лавка, в которой мы с Соуи делаем покупки. Ассортимент товаров здесь очень ограничен, есть только самое необходимое: сахар, соль, мыло, стиральный порошок, зеркала, большие ножи, без которых в джунглях невозможно и шагу ступить, топоры и лампы.
Хотя и снаружи и внутри заведение Коункама выглядит довольно непрезентабельно, это единственное место во всей округе, где встречаются и обмениваются последними новостями жители Вакунаи. Когда бы я ни пришел к Коункаму, я тотчас оказываюсь в кругу друзей.
Самое лучшее время для визитов к нему — это около четырех часов пополудни, когда здесь собирается толпа народу. Мужчины уже вернулись с плантации или с рыбной ловли и лежат на широких верандах, опоясывающих дом, а женщины коптят рыбу и сушат овощи и фрукты в больших глиняных печах под кокосовыми пальмами и капоковыми деревьями. Чернокожие ребятишки играют между кустами гибискуса и бугенвилеи.
Это самые приятные часы суток. Перед заходом солнца вечерняя прохлада стимулирует работу мысли и развязывает языки, поэтому можно услышать весьма интересные дискуссии на самые животрепещущие темы. Иногда я засиживаюсь здесь намного дольше, чем предполагал сначала.
