Совсем недавно, в 1936 году, произошло событие, весьма характерное для этого района земли. Как известно, каноэ — довольно валкое суденышко, и в сильный ветер управлять им нелегко. По этой причине несколько обитателей островов Тробриан, захваченные в море непогодой, сбились с курса. Острова Тробриан расположены у восточного побережья Папуа (юго-восточная часть Новой Гвинеи), а бедные островитяне очутились возле Велья-Лавелья (Соломоновы острова), почти за тысячу километров от дома. Если бы ветер дул немного южнее, они проплыли бы еще тысячу километров и, возможно, оказались бы на Новых Гебридах.
Дикие зеленые острова
Рабаул, Новая Британия, сентябрь 1914 года. Серый осенний день. Накрапывает дождь.
По распоряжению нового правительства территории все взрослое население этого маленького городка и его окрестностей созвано на церемонию, которая происходит на широком поле у подножия потухшего вулкана.
На только что установленном флагштоке развевается Юнион Джек (британский флаг). Представитель его величества английского короля Георга произносит торжественную речь на пиджин-инглиш[5], или неомеланезийском языке, как его теперь часто называют. Своеобразный жаргон, который королевские посланцы раньше никогда не употребляли, еще более усиливает аромат истории, исходящий от этого «великого» события:
— Отныне Земля Кайзера Вильгельма на Новой Гвинее, острова Новая Померания, Новый Мекленбург, Бука и Бугенвиль, а также все близлежащие острова и атоллы с их вулканами и кокосовыми пальмами, людоедами и костоедой, птицами и крокодилами объявляются собственностью британской короны…
Первая мировая война только что началась, но в этих южных широтах она продолжалась недолго. Немцы, управлявшие островами последние тридцать лет, быстро поняли, что сопротивление бесполезно. Уже через несколько недель здесь высадились превосходящие силы австралийцев, и немцы немедленно заверили новых правителей в своей лояльности. Однако новые власти интернировали и отправили в Австралию весь немецкий военный персонал, а суда, плававшие под немецким флагом, конфисковали, после чего жизнь на островах вошла в свою обычную колею. Потом было заключено перемирие, и в соответствии с Версальским договором Австралия получила мандат на управление этими бывшими немецкими владениями.
В годы войны англичане провели здесь реорганизацию управления и осуществили реформы, направленные на административное объединение островов. Австралия, управлявшая территорией Папуа на Новой Гвинее, получила в качестве мандатной территории еще и северную часть острова, которая раньше называлась Землей Кайзера Вильгельма. При немцах ее столицей был Гербертсхехе, теперь стал Рабаул (Новая Британия). Однако после второй мировой войны было введено новое административно-территориальное деление района. Рабаул перестал быть столицей, администрация переехала в Порт-Морсби на побережье залива Папуа, и обе территории слились в одну, которая стала называться Папуа.
Перед новыми хозяевами Меланезии стояла довольно сложная задача. Немцы ничего не сделали для экономического и культурного развития островов. Несколько плантаций и миссионерских пунктов на побережье — вот и все мероприятия немецкой администрации. Германия не снарядила ни одной научной экспедиции для исследования Новой Гвинеи, Новой Британии или Бугенвиля. Правда, два весьма энергичных немецких губернатора, Хаген и Халл, направили несколько групп для изучения внутренних районов, но до 1914 года изыскания велись в основном геологами, представлявшими интересы горнорудных и металлургических компаний. К тому же геологические экспедиции оказались очень непродолжительными, и никаких отчетов об их работе опубликовано не было.
Захватив власть над архипелагом, англичане немедленно переименовали острова, горы, озера и реки. Это «важное» мероприятие повергло местных жителей в смятение, поскольку они долго не могли привыкнуть к новым названиям.
Если не считать того, что официальным языком вместо немецкого стал английский, жизнь на островах никак не изменилась. Из-за бездеятельности новых властей аборигены в дремучих лесах по-прежнему умирали от болезней, плантаторы ухаживали за кокосовыми пальмами, а солдаты оккупационных войск — за дочерьми плантаторов. Чиновников колониальной администрации было слишком мало, чтобы они могли что-нибудь сделать; к тому же они не умели ни работать, ни управлять. Одним словом, это была тихая идиллия, а бюджетный дефицит территории возрастал с каждым месяцем.
Наконец период бездеятельности кончился, и британская имперская администрация начала пробуждаться к жизни. Нужно было не только управлять территорией, но и исследовать новые области, обрабатывать землю, которую вулканы щедро одарили плодородием. Еще до окончания первой мировой войны местные власти приступили к освоению новых районов, и «белые пятна» на картах островов стали сокращаться.
В настоящее время администрация территории не жалеет сил, чтобы укрепить власть метрополии. Быстро растет Рабаул. Создаются новые плантации. Полным ходом идет строительство портов, дорог, дамб, небольших фабрик и заводов, открываются новые миссионерские пункты и школы, истребляются малярийные комары. Одним словом, происходит ожесточенная борьба с не покоренной человеком дикой природой.
Население Меланезийского архипелага живет в особенно тяжелых условиях. И тем, кто действительно хочет помочь островитянам, приходится нелегко. Во-первых, европейцы очень плохо переносят здешний климат, а во-вторых, джунгли и горы отрезали от побережья довольно большие области, в которых еще совсем недавно в полной изоляции от внешнего мира жили людоеды. На Новой Британии, в какой-нибудь сотне километров от Рабаула, можно увидеть племена с почти первобытным укладом жизни. Цивилизация совершенно не коснулась этих людей, хотя две мировые войны фактически происходили на пороге их жилищ.
Эти острова удивительно живописны. Живописны деревни, бунгало, плантации… Рабаул на Новой Британии, по-моему, самый красивый город на островах. Здесь я жил. Отсюда осуществлялось управление всеми островами — от Бугенвиля (Соломоновы острова) на востоке до островов Адмиралтейства на западе.
Рабаул спрятался в небольшой долине у самого моря, между потухшими и действующими вулканами. Виллы, скрытые за роскошной листвой экзотических деревьев и кустарников, придают городу вполне цивилизованный вид, а широкие улицы и великолепная набережная, полумесяцем окаймляющая бухту, делают его похожим на райскую обитель. Эту идиллическую картину не могут испортить даже снующие взад и вперед машины, бетономешалки, подъемные краны и строительные леса, которые уже давне стали неотъемлемой частью городского ландшафта.
