Длинные величественные волны Тихого океана приносили не только растения, но и людей, тысячи людей, которые время от времени приплывали из Азии на живописные коралловые острова.
Еще в древние времена, примерно сорок тысяч лет назад, в Азии жили племена, которые выходили в море на лодках, выдолбленных из древесного ствола или изготовленных из камыша, и высаживались на новых землях.
Среди первых мореплавателей были негритосы — дальние родственники африканских пигмеев[2] — и австралоиды. В течение многих столетий происходила миграция этих племен из Азии в Меланезию и, возможно, в Австралию.
Они везли с собой такие орудия труда, которые умели изготавливать еще в древнем каменном веке. Говорили эти люди на разных языках. Там, где было возможно, они передвигались по суше. Они прошли через всю нынешнюю Индонезию и в конце концов забрались так далеко, что уже не могли возвратиться на родину. Те, кто остался на Новой Гвинее или на прилегающих островах, стали родоначальниками папуасов.
Через некоторое время сюда пришли на своих судах предки меланезийцев. Они вытеснили папуасские племена и с северного побережья Новой Гвинеи, и с архипелага Бисмарка, и с Соломоновых островов. В борьбе с папуасами им помогала более развитая племенная организация (у них уже выделились вожди, происходила борьба за власть), которая опиралась на более высокий уровень материальной культуры. Меланезийцы, например, были великолепными мореплавателями. На больших гребных судах они уходили далеко в океан, не боясь ни бурь, ни сильных течений. Они ловили рыбу в открытом море, вели торговлю с далекими островами и совершали опустошительные набеги на соседние племена.
Впоследствии произошло смешение всех этих этнических групп и образовались новые этнические, или расовые, группы. Однако сколько-нибудь полного расового единства они не составляют. Их объединяет в первую очередь то, что почти все обитатели этого района говорят на языках, принадлежащих к одной большой группе — австронезийской. А в антропологическом отношении они происходят от смешения двух рас — монголоидной и австралоидной.
Итак, мы знаем, что некогда на островах Меланезии осели представители различных этнических групп из многих районов Азии. Но мы не знаем, как и когда это произошло, а следовательно, история Меланезии, во всяком случае древнейшая, до сих пор остается скрытой за семью печатями. Район этот довольно большой, а стратиграфических раскопок здесь проводилось очень мало. Между тем для антропологов и археологов тут работы непочатый край.
Тем не менее по многим вопросам ученые высказывают примерно единую точку зрения. В частности, они считают, что предки полинезийцев — выходцы из Азии. Они прошли через весь Меланезийский архипелаг и оставили здесь немало следов, оказав значительное влияние как на материальную культуру, так и на формирование антропологического типа, характерного для Меланезии[3].
В результате раскопок, предпринятых на обширной территории от островов Фиджи и Новой Каледонии на востоке и юго-востоке до полуострова Малакка и острова Суматра на западе, археологи нашли памятники материальной культуры, которые говорят о том, что уже на рубеже нашей эры обитатели островов, несмотря на разделяющие их огромные расстояния, поддерживали друг с другом постоянные связи.
Примерно тогда же мореходы с Малайского архипелага, взяв курс на запад, достигли острова Мадагаскар[4]. Следовательно, для них не представляло особого труда пройти на восток до самой Меланезии и Полинезии. В это же время китайские мореплаватели исследовали острова, примыкающие к юго-восточной части Азиатского материка. Правда, им и раньше было известно о существовании этих островов, но они считали, что там живут люди с рыбьими хвостами — «люди-рыбы, которые никогда не выходят из воды и наделены бессмертием».
Древние китайские хроники, описывающие малайско-индонезийские экспедиции на Мадагаскар, повествуют о том, что малайцы были прекрасными мореходами. В этих хрониках, датируемых началом первого века нашей эры и более ранним периодом, неоднократно употребляется слово «к’ун-лун», под которым, возможно, подразумеваются меланезийцы. К’ун-лун были люди с очень темной кожей и курчавыми волосами. Они вели на кораблях торговлю в Восточном море, главным образом на островах, которые составляют Меланезию и отчасти Полинезию. Однако у людей с более светлой кожей, родственников полинезийцев, прошедших через Меланезию и до сих пор обитающих на нескольких небольших островах этого района, несомненно была более высокая мореходная культура, чем у народа к’ун-лун.
Они запоминали маршруты перелетных птиц; по форме облаков узнавали о том, что за линией горизонта находится земля; наблюдали за движением приливов и отливов. Основываясь на опыте предыдущих поколений, эти отважные мореплаватели разработали целую систему своего рода навигационных знаков, позволяющих им определять свое местоположение относительно уже известных островов. Навигационными знаками им служили движущиеся косяки рыбы, разбросанные по волнам, массы водорослей или просто поведение рыб или птиц. Важным ориентиром была форма зыби или волн, их величина, направление, расстояние между ними. По всевозможным оттенкам цвета воды они судили о том, не сбилось ли судно с курса. Например, если вода окрашена в светлые тона, значит, скоро земля.
Они плавали на парусных или весельных судах от одного архипелага до другого. Почти на всех островах они встречали чернокожих людей, находившихся на очень низком уровне развития.
Но изредка им попадались и необитаемые коралловые острова, бедные растительностью, но богатые пищей, которую дает море. Отдельные группы мореплавателей оставались на островах и создавали колонии, остальные возвращались домой. Колонии, или просто селения, возникшие на островах в тот период, обладают интересными особенностями, общими для данного этапа их культурного развития.
Как свидетельствуют находки археологов, чаще всего высаживались большие и хорошо вооруженные группы людей. Можно предполагать, что они либо потерпели поражение в войне, либо им угрожала серьезная опасность и они были поставлены перед выбором: бежать или погибнуть. Некоторые острова были, возможно, заселены в результате несчастного случая или трагического поворота событий. Коралловые атоллы — не земля обетованная, но, когда судно сбивалось с курса, люди, страдавшие от голода и жажды, высаживались даже там, где при более благоприятном стечении обстоятельств не рискнули бы сойти на берег. Иные суда садились на рифы, а их экипажи, добравшись до атолла, уже не имели возможности покинуть его и оставались там навсегда.
