подаянию,
Чтобы, скучая, до одури ручку
Тёмных чернил между пальцев сжимала
Эти чернила устроили взбучку,
Чтобы, скучая, писала, писала
Вдох — и улыбка твоя в сантиметре
От моего любопытного носа
Следующий вдох — и заморские ветры,
Руку затерла твою до износа…
Как мне тебя, мой родной, не хватает
Как я хочу, чтоб наладились вещи
Если нас муза в ночи забодает,
Пусть не окажется слишком зловещей
Неважно, что ком снежных хлопьев становится склопом лавин
Неважно, что ком снежных хлопьев становится склопом лавин:
Когда разразится стихия, нисколько не будешь один
Сразит ли гротескная вьюга иль солнцем накормит весна,
Я буду, пока не закончусь, пока хоть отчасти полна
Я буду, пока не свернётся папирусным свитком ковёр,
Синеющий прямо над нами, как воды карельских озёр
Я буду, пока не раздастся в округе божественный глас,
Ввергающий в подлинный ужас скулящих и блеющих нас
Я буду, пока не устанет ритмичную дробь отбивать
В тюрьме многочисленных рёбер кроваво-венозная мать
Моих внутрительных всех химий и топлив к движенью вперёд:
Я буду, пока не закончусь, пока не растопится лёд
Когда не осилят вдруг ноги колёсами быть и рулём,
Я буду твоею опорой, я буду твоим костылём
Я буду живительной влагой, её не спеши допивать:
Я буду, пока не закончусь, пока не решишь сплоховать
Нестрашно, что бунт толстокожий так часто встаёт поперёк:
Я буду, пока есть надежда, пока мой фонарщик не слёг
Пусть дальше мне он зажигает важнейший планетный фонарь
Я буду, пока не закончит мятеж заключённый бунтарь
Гитарист
Все сердца говорят на одном языке
И моё — никакой не лингвист
Я ношу его вечно с собой в рюкзаке
Под весёлый навязчивый свист
И роняю, растяпа, его иногда
И оно с пониманием кровит,
Ведь известно, до пяток висит высота
И падение неплохо трезвит
Все сердца, говорят, необычны на вкус
Он — шампанское, сладко-игрист
Все сердца на исток красоты держат курс,
А моё — ещё тот эстетист!
И ему красоты б и не надо другой —
Путь всегда был тяжёл и тернист
Отыскался на нём тёплый свет дорогой
И отныне он мой гитарист
Все сердца на земле знают слово «тук-тук»,
Диалект этот ясен и чист,
Но общаются наши сплетением рук
…о, спасибо тебе,
гитарист
Про страхи
Страх неизвестности
Четверть девятого. Вечер;
Свет объедает окрестности
Перед приходом чернот
Складный мой быт изувечен:
Страх заводной неизвестности
Мглится, не мысля широт
Мрачно! Свербит слепотою
Страх непростой неизвестности,
Тростью стуча по земле,
Что дребезжит под пятою…
В страхах ни капли прелестности
По пятибалльной шкале
Были б избиты баклуши —
Можно бы было понять тебя,
Страх неизвестных широт
Болестно! Что с тобой, душо[32]?
То — парадокс восприятия,
Встрявший в пучинах болот
Ровно двенадцать; каретой
Стала бы тыква телес моих,
Если б поверила в то
Страх до конца не воспетый,
Полный сомнений изрезанных,
Свил себе в тыкве гнездо
Паук
Уберите его кто-нибудь!
Стеснена вздутой паникой грудь
Он гарцует по нитям слюнявым,
Представляя себя величавым,
Создающим идиллии крах
Так и есть, ткач прозрачных ковров!
Тонконог ты и многометров
Ты взъерошил и вздыбил волосья,
А под ними дрожали голосья:
«Я боюсь, ах, боюсь тебя, ах!»
Образ мыслей в остаточном дне
Обомлевши-обмякши бледнел
Внешний вид твой запуганно-грозный
Поломал механизмы серьёзно:
Ты мой главный бессмысленный страх
Тошнота
Что-то лох-несское мутит в желудке, шевелится:
Выплюнуть дьявола думает мышечный храм
Страшно, что копится мерзость и в полости телится,
Мерзко, что всплыл старый страх и навязанный срам
Кажется, это случится — и всё извернётся вдруг:
Небо, подобно карманам, скопившим труху,
Южный Земли полукруг, ставший северным; Солнца круг,
Спрятав молву о лучах, что у всех на слуху…
Всё ещё что-то встаёт на дыбы и брыкается
Сколько закинуть таблеток в колодец, на дно?
Страх, наконец, со стыдом исповеданно кается
Стихло; уже ль облегчение? Да, право, оно
Солнце
Не спеки меня, солнце,
Не спали, не состарь, не сожги,
Не введи в плен изморца
Дай луча, чтоб согрелись шаги
Не стари меня, солнце,
Годы жизни не складывай в клатч
Охраняй меня, горца,
Обитателя пальмовых чащ
Я страшусь тебя, солнце:
Ты до корочки жарило кров,
Целовало в оконце,
Убиваючи всякий покров
Не сожги меня, солнце
Не спали, не спеки, не состарь
Ведь не дать мне отпорца —
Я бесправно дрожащая тварь
Автопутешествия
Соль в салфетке, ясность неба,
Полусонное лицо
Огурец, кусочек хлеба
И вареное яйцо
Кофе в термосе томится —
Ждут, когда его попьют
Автотранспорт живо мчится,
За стеклом леса снуют
Как приятно слушать песни!
Лента трасс бежит к холму,
Но исход нам неизвестен
Не случиться ли чему?
