появились. А я представился, естественно, другим именем, обозначив, что отправил его один из ровесников брата. Я же все-все указал. Все данные. Чтоб наверняка.
Вот об этом поступке не знал никто. А то бы меня батя точно угандошил. С матерью, даже представить не могу, что стало бы. В общем, родители были не в курсе, а Славик случайно выяснил. И снова промолчал.
Но здесь, в новом варианте прошлого, подумал, если не приключится ситуации с золотом, то и письмо писать не о чем. Потому что упор был сделан именно на это конкретное событие. Я же не знал, насколько Алеша целеустремлённый парень. То от ненависти гадит, то от любви.
В то время такого явления, как папарацци, которые роют носом землю, не существовало еще. Ясное дело, если сведения и проверялись, то весьма условно. Я даже особо не помню, проверялись ли. Просто однажды пришла мать с работы раньше обычного. И все. Больше на работу не пошла. Вернее, она устроилась, спустя несколько месяцев. Дворником. До конца жизни так и трудилась, подметая улицы. Сломало ее это. Ну, я так думаю. Работа для матери значила много. Уважение значило много, от тех людей, с кем вместе столько лет провела бок о бок. Факт того, что всегда и все могла достать. Не беспокоилась о куске хлеба. А тут стабильность рухнула в одночасье.
Но главное не это. Главное, что не было Мордвинцева в тех событиях. Это точно. Не было, и все тут. Откуда этот прилизанный козел вылез сейчас?
Он жил на Урале. Переехал в Воронеж. Кстати, как выяснилось, там они и начали дружить «домами» с Ленкиной семьёй. Просто ее родители сменили место жительство раньше. А потом уже подтянулись и Мордвинцевы.
По рассказу девчонки, днюха была около месяца назад.
Алеша прибыл с семьей тетки. Наверное, гостил у них. А Мордвинцев, уже расценивая меня как соперника, решил прибрать к рукам брата своего потенциального врага.
Так выходит, по идее. Значит, замутить историю с наркотой вполне мог Владик. Или его папа. Ленка сказала, что этот истеричный мужик спит и видит сыночка в сборной Советского союза. Естественно, при всем моем уважении к пацанам из команды, особенно к своему звену, единственным серьезным конкурентом Владика был Славка. Думаю, лишить меня возможности попасть в Москву к моменту назначенной встречи, это с их стороны очень даже хитрый ход. Два раза таких предложений не делают. Да еще и уголовщина нарисовалась бы. Короче, как ни крути, но выходит, концы ведут к Мордвинцевым. И даже узнать про поездку мог, например, отец Элвиса. Или сам Прилизанный. Не думаю, что это было такой уж тайной. Тренер, конечно, объявлений не делал, но мог, например, говорить с тем же дядей Вовой, а Мордвинцев услышал. Да что угодно, в конце концов. Суть то не в этом.
Все логично, конечно, кроме одной, самой важной вещи. Почему я не помню этого. Не самой ситуации. Ее не было. Имею в виду, Алешиного знакомства с Владом.
Короче, пока добрался домой, мозги вспухли настолько, что я чувствовал, как они начали болеть. Реально. Просто натурально болел мозг. Не думал, что такое бывает.
Дома оказались мать и брат. Все-таки, выходит, он отирался где-то, чтоб не остаться со мной наедине.
— Славик! Вернулся! — Мать кинулась мне навстречу и принялась обнимать.
Такое чувство, будто я не из Москвы приехал, а с фронта пришел. Честное слово. Она плакала и целовала меня в затылок. Алёша быстро изобразил усталость, а потом вообще смылся в свою комнату.
Уверен, сидит теперь под дверью и подслушивает.
— Мам, да хватит, — Я вывернулся из ее объятий. — Тренер должен приехать. Расскажет, что и как. Вроде бы, прошел смотрины успешно. Берут меня
Родительница всплеснула руками и кинулась к холодильнику.
— Ох… Надо ужин готовить! Как же… Человек придет, а мы сидим тут, в ус не дуем.
Она начала вытаскивать из недр старого холодильника, какие-то разносолы.
— Мам… Ну, ты чего? — Я поймал ее за руку и усадил напротив себя. — Он не ужинать придёт. А поговорить. Надо обсудить все детали. Мне после нового года уже в новой школе надо быть. Значит, документы, все дела. Ты же будешь заниматься.
— Я… Да… Все — я теперь. — Сказала она, а потом вдруг закрыла лицо ладонями и снова заплакала.
Так понимаю, из-за отца.
— Да что ты будешь делать? — Обнял ее за плечи. — Чего ты? Зачем слезы лить?
— Прости сынок, — Мать подняла лицо. Точно плакала. — Прости, что из-за этой скотины чуть не потерял свое будущее. Надо было гнать его в шею много лет назад.
Меня будто ледяной водой окатило. Аж внутри все перевернулось. Вот в чем дело. Типа, извиняется, что отец виноват.
— Сказал же тебе. Он ни причём! — Я прям злиться начал.
— А кто при чем, Славик?! Алеша?! Или ты?! Или я?! Эта гадость никак в дом сама попасть не могла! Он ее и принес. Виталик. Провалиться бы ему…Свою жизнь угробил. Мою жизнь угробил. А теперь еще и вашу…
— Значит, слушай меня очень внимательно. Пожалуйста. — Я сел на корточки, чтоб мое лицо было вровень с материным. — Он. Не. Виноват. Ясно? Сказал, будто ему принадлежит, дабы я спокойно уехал. Вот и все. И еще… Это дело просто так не оставлю. Я докажу, что отец ни при чем. А ты, просто поверь мне. Я ведь никогда тебя не обманывал. Так?
Мать смотрела на меня непонимающим взглядом. Но все же в ответ на мой вопрос кивнула.
— Вот и хорошо. Сейчас тоже не обманываю. Поговори с тренером. Остальное будем решать по ситуации.
В этот момент раздался звонок в дверь. По коридору сайгаком промчался Алеша. Так понимаю, даже не в комнате сидел, гадёныш. Отирался совсем рядом, чтоб лучше слышать.
Сергей Николаевич, а это, естественно, был он, появился на пороге кухни. Выглядел он немного вымотанным и уставшим.
Мать принялась усаживать его за стол, заявив, что пока он не поест, говорит не о чем. После ужина, сколько угодно. Родительница моя умела быть очень настойчивой. Тренер сдался.
На столе сразу появились домашние котлетки с толчёной картошкой. Сверху лежал кусочек масла, медленно таявший от горячего пара, которым исходило это незатейливое блюдо. Неизменные солёные огурцы, хлеб. Она даже додумалась вытащить из каких-то закромов бутылку водки.
— Да Вы… Куда уж! — Сергей Николаевич затряс головой. — Я не пью. Да и неправильно это. Уберите!
Родительница послушно спрятала алкоголь.
После ужина все переместились в зал, где начались уже обсуждения по делу.
