те, к сожалению, были закрыты шторками, скрывающими салон от любопытных глаз. Он сделал пару шагов за ворота, чтобы обойти машину и посмотреть в лобовое стекло. Увы, там следователя также ждала неудача — оно выглядело непроницаемо черным, и следователь, как ни силился, не мог разглядеть водителя и пассажиров.
Внутри, разумеется, кто-то был и сейчас внимательно наблюдал за Камышевым. Медлить было уже нельзя, и следователь решительно направился к правой передней двери со стороны тротуара.
— Ваши документики, граждане, — громко и уверенно обратился Валерий, постучав в стекло.
Ему никто не ответил, и лишь мерное урчание двигателя нарушало дождливую сентябрьскую тишину. Камышев снова забарабанил в окно, уже громче и настойчивей.
— Милиция! — сказал он. — Немедленно выйдите из машины и предъявите документы!
— Мы нарушили какой-то закон страны? — раздался глухой рокочущий голос. Окна по-прежнему были плотно закрыты, но Валерий отчетливо слышал говорящего, как будто бы тот стоял рядом. Звучал он, кстати, довольно своеобразно. Словно кто-то, для кого русский язык чужой, аккуратно начитывал по бумажке. Слишком неестественно, решил следователь, что наверняка и послужило для школьника Вани Самуйлова поводом подозревать в незнакомце иностранного разведчика.
— Да, — заявил Камышев, отступив на достаточное расстояние, чтобы среагировать на любое развитие событий. — У вас машина без номеров.
Невидимый водитель газанул на нейтрали, мотор «Волги» взревел, словно бы грозя одинокому следователю. Валерий понял, что уговорами тут не поможешь, и демонстративно навел пистолет на блестящее от капель дождя лобовое стекло, сняв оружие с предохранителя.
— Выйдите из машины! — скомандовал он. — Считаю до трех…
«Волга» снова взревела двигателем, где-то залаяли собаки, подхватывая друг друга, и на самой границе слышимости следователю послышался волчий вой.
«Откуда в городе волки?» — подумал он, и в этот момент в глаза ему ударил какой-то яркий блик.
Огромная белая луна светила из-за прорехи в тучах, создавая резкий контраст. Завизжали, скребя по асфальту, покрышки, и машина резко рванула с места, зацепив бортом Камышева. Еще недавно хмурое и дождливое, а теперь молочного цвета небо поменялось местами с растрескавшимся асфальтом, сердце молодого следователя на мгновение ушло в пятки, а затем он больно ударился головой. Валерий тут же резко вскочил, но черная «Волга» без номеров, развернувшись, уже мчалась в сторону выезда из Андроповска, обдав грязной водой из лужи одинокого прохожего.
— Стой! — заорал Камышев, одновременно понимая бессмысленность своего крика. — Стрелять буду!
Он пальнул в воздух, затем, прицелившись, послал еще один заряд свинца в ускользающую машину. Луна снова скрылась за тучами, изменив освещение, и пуля прошла мимо, срикошетив от мостовой. В следующее мгновение «Волга» скрылась за поворотом. Прохожий — интеллигентный мужчина в кепке и роговых очках — выронил авоську и отшатнулся. По тротуару покатились яблоки и репчатый лук.
«Вот сволочи! — подумал Камышев. — Фонариком ослепили!»
Этот вариант казался ему самым логичным — в самом деле, не могла же луна, пусть даже такая огромная и яркая, застить ему глаза своим сумеречным светом. Но, как бы там ни было, Валерию было обидно упустить этих бандитов из-за такой мелкой оплошности.
— Кто стрелял? — на шум тем временем выбежал Колян со сдвинутой на затылок фуражкой и пистолетом в руке. — Валера? Товарищ старший лейтенант? Что случилось?
— Звони в ГАИ! — выкрикнул Камышев. — Пусть объявляют план-перехват на черную «Волгу»!
Глава 7. Тайный отдел
Москва, Лубянка, 1988 год. 14 сентября, среда
Капитан Евгений Волков, оперативный сотрудник тринадцатого отдела КГБ, внимательно изучал очередной рапорт калининского осведомителя под кодовым именем Бродяга. За последнюю неделю это был уже третий по счету рапорт, и Волков понял, что дальше тянуть нельзя. Его непосредственный руководитель был с этим совершенно согласен и дал подчиненному добро на сбор команды. Правда, состав ее был ограничен всего двумя людьми, и первым был он сам, Волков.
Капитан едва успел закрыть и отправить в архив дело сектантов-утопителей, орудовавших в бассейне «Москва», как прилетела очередная напасть — массовые исчезновения людей в соседней Калининской области. У тринадцатого отдела не было региональных филиалов в РСФСР, исключение составляли лишь Ленинград и Свердловск. Даже Казань и Хабаровск пока еще стояли на очереди, но грамотных посвященных сотрудников не хватало, а абы кого на работу с особо важными и опасными делами Комитет не брал. Так что в Калинин придется ехать именно ему, Волкову, потому что наряду с Ярославлем и Смоленском этот город был зоной его профессиональной ответственности.
Ситуация, судя по докладам Бродяги, развивалась не лучшим образом и грозила большим идеологическим провалом. Шутка ли — в крупной области, близкой к столице СССР, неизвестные убийцы распоясались настолько, что вызвали в одном из райцентров настоящую панику. Управление облисполкома оперативно прислало туда следователя из Калинина, но что он мог сделать один? Требовалось срочное вмешательство, и Волков, уладив все необходимые формальности, вызвал к себе Веру Терентьеву — штатного эксперта-психиатра тринадцатого отдела.
Такие спецы, как она, были на вес золота, и Волков считал собственной огромной удачей встречу с ней во время инцидента в Вологде. Из этого небольшого областного центра пришла тревожная информация о готовящихся диверсиях — местная ячейка антисоветчиков внезапно перешла от тихих перешептываний на кухнях к реальным делам. Когда внезапно средь бела дня троллейбус вылетел на перекресток под красный свет и врезался в грузовик, власти списали это на случайность. Тем более что большинство пострадавших отделались ушибами и легким испугом. Но потом история повторилась и закончилась серьезными травмами водителя и пассажиров. К счастью, обошлось без жертв, но на совпадение это уже не было похоже. Выяснилось, что у обоих троллейбусов оказались повреждены тормоза, и в обкоме засуетились. Областное управление КГБ потянуло за нужные ниточки, и информаторы вывели чекистов на хорошо законспирированную организацию.
Главарем ее был некто Арсений Добровольский, чьи предки в первые годы советской власти попали в категорию лишенцев — дед служил в царской охранке. Сам террорист работал школьным учителем истории и, как потом выяснилось, был скрытым монархистом. Сколотил вокруг себя целый кружок сочувствующих, которым вещал об утерянной имперской Атлантиде, и был, в общем-то, довольно безобидным антисоветчиком. Пока, как потом выяснилось, не сошел резко с ума, задумав «антибольшевистский переворот».
Местные чекисты никак не могли выйти на него, поначалу ограничившись лишь исполнителями из троллейбусного парка. Но в городе уже начали находить воззвания о скором возмездии и торжестве справедливости, а потом рвануло на очистных сооружениях. Официально, чтобы не пугать народ, это было названо аварией из-за износа оборудования, даже кого-то показательно пожурили, однако этот звоночек оказался последним — местное управление обратилось в центр, и на поиски
