Майк покачал головой, вернулся в свой кабинет и прикрыл за собой дверь, внезапно ощутив потребность в тишине и покое.
Ни дорожная сумятица по пути к дому Саманты, ни послание на автоответчике ее телефона не нарушили спокойствия Джона Томаса.
Как только они вошли в комнату, лицо девушки побледнело при виде мигающего красного огонька. Ноги ее примерзли к полу; она почувствовала неизбежную угрозу, которую предстоит выслушать. Затем в приступе отчаяния она заметалась по квартире, проверяя запоры на дверях и окнах, словно они могли защитить ее от жестоких слов, записанных на пленке автоответчика. Но нельзя остановить то, что уже произошло. Оно пришло как всегда и уже ожидало, предупреждая, грозя.
Сэм кинулась бежать, но Джон Томас перехватил ее, мягко сжав на мгновение в своих объятиях.
— Не надо, Сэм. Возможно, это не от него.
Саманта передернула плечами и спрятала лицо на его груди.
— О, Джонни, ты не понимаешь. Это всегда от него.
Боль, прозвучавшая в ее безжизненном голосе, передалась и ему.
— Тогда давай послушаем, что наговорила эта скотина, ладно? Только на этот раз ты будешь выслушивать это не в одиночку.
Сэм кивнула, подошла к автоответчику и нажала кнопку; затем прильнула к Джонни и стояла неподвижно в кольце его рук, пока из аппарата неслись брань и угрозы.
Я видел тебя с ним. Он тебе не поможет. Саманта. Ты можешь бежать, можешь даже прятаться, но тебе никогда от меня не уйти. Только не от меня. Ты заплатишь своей жизнью. Ты еще не поняла? Зачем сопротивляться? Не лучше ли просто подождать, когда это придет? Когда потечет кровь и очистит все!
Голос был изменен электронным способом. В этом не было сомнений.
Джон Томас ощутил свое бессилие. И ярость. И еще он чувствовал, как рассыпается на куски Саманта в его руках. Он дотянулся до шнура и выключил аппарат из сети, оборвав поток ненавидящих слов. Потом он развернул Саманту лицом к себе.
— Посмотри на меня, Сэм. — Ее тело в его руках сотрясала дрожь, голубизна глаз таяла, превращаясь в безжизненную, тупую серость. — Черт возьми, посмотри на меня! — выкрикнул он.
Она медленно повиновалась.
— Не смей! Не позволяй этому больному ублюдку убивать тебя одними лишь словами! Это не больше чем слова, Сэм! Он пока не коснулся тебя даже пальцем, и — Бог мне свидетель! — у него больше не будет даже малейшего шанса на это. Тебе ясно? — Джонни слегка встряхнул ее, чтобы подчеркнуть значимость своего обещания.
Сэм прикусила нижнюю губу, чтобы не закричать, в отчаянии цепляясь за силу Джонни, потому что в этот момент собственных сил у нее совсем не осталось.
— Вот и хорошо! — Он обнял ее еще раз и твердо отстранил от себя. Он видел, насколько близка Сэм к истерике, и понимал, что излишнее сочувствие может стать тем толчком, который приведет к срыву.
Кроме того, Джонни не хотелось вновь эмоционально сближаться с ней. Он будет защищать ее, но влюбляться не намерен. Тем более в женщину, которая не умеет прощаться.
Саманта смотрела, как он мерит шагами комнату. На секунду ей показалось, что перед ней пума, готовящаяся к прыжку.
— Мы не можем брать с собой много вещей, — говорил Джонни. — Нам не нужно, чтобы он знал о твоем отъезде. Следует создать впечатление, что это поездка не больше чем на день.
— Что? Куда брать? — пробормотала Саманта, на секунду растерявшись от резкой смены темы разговора.
— В Техас. Ты что, забыла? Я везу тебя домой.
Ее щека дернулась, и, несмотря на то что Сэм до боли прикусила губу, слезы все равно полились из глаз.
— Вот черт! — мягко произнес Джонни, привлекая ее обратно в свои объятия. — Вовсе не обязательно столь бурно выражать радость по этому поводу.
Много часов спустя Саманта заворочалась во сне, когда колеса джипа Джона Томаса свернули с асфальта на неровную грунтовую дорогу. Она, моргнув, приоткрыла глаза, но не увидела ничего, кроме темноты вокруг. Поездка от Лос-Анджелеса до Далласа была больше похожа на побег. По совету Джонни машину Саманта оставила на платной парковке. Оттуда они направились в банк, где Саманта сняла деньги со счета, затем в ресторан, где удивили хозяйку, отказавшись от столика. Только заказали такси и исчезли через заднюю дверь, теперь уже двинувшись в сторону аэропорта.
Оказавшись в Далласе, Джон Томас запихнул Саманту и ее скромный багаж в свой джип, оплатил служащему парковки его услуги и направил машину на восток, к выезду из города, оставляя за спиной заходившее солнце.
Где-то между Террелом и Тайлером Сэм заснула. Она так и не увидела, как они проскочили Коттон, лежавший на пути к дому Джонни. Но когда прекратились шум и тряска, она поняла, что машина стоит перед небольшим домиком.
Темные его очертания выделялись на фоне буйной зелени: силуэт дома был виден отчетливо, несмотря на то что луна почти на светила. Напряжение последних нескольких часов начало отпускать Саманту. Казалось, сгрудившиеся вокруг деревья готовы защитить ее. Тишина леса успокаивающе обволакивала. Сердце Саманты забилось в мирном ритме, радуясь вновь обретенному умиротворению.
— Где мы? — спросила она.
— Дома.
Никогда еще не слышала Сэм более прекрасного слова. Все еще скованная, она выбралась из джипа и глубоко вздохнула. Ее тут же захлестнули воспоминания, и слезы мгновенно полились из глаз. Она не была здесь долгие годы, но забыть Техас было невозможно. Воздух был напоен ароматом сосен, резким и пряным. Саманта улыбнулась, ощутив знакомые сладкие запахи кизила и жимолости. Они росли под окном ее спальни в Коттоне, когда Саманта была ребенком, а Джонни Найт был всем в ее жизни.
— Пошли, Сэм. Мы с тобой устали до смерти. У тебя будет море времени завтра, чтобы осмотреться. А сейчас единственное, чего я хочу, — это увидеть свою подушку.
Она позволила ему провести себя через темный двор, помочь подняться на крыльцо и стояла рядом, пока Джон Томас в темноте возился с замком, пытаясь попасть ключом в скважину.
— Не можешь попасть? — спросила она сонно. Джонни замер с рукой, застывшей в воздухе, и возблагодарил Господа за спасительную темноту вокруг. Ее вопрос сразу же вызвал в его воображении совершенно иные образы и ассоциации, не имевшие ничего общего с ключами и замочными скважинами.
— Да нет, я прицелился очень хорошо. Обычно я всегда попадаю сразу. У меня было достаточно практики, с тех пор как мы… — Его голос перешел в хриплое ворчание.
Несмотря на охватившую ее сонливость, Саманта уловила боль в голосе Джонни и удивилась, откуда она. Ведь это он, как говорится, «сделал дело» и сбежал. Это он не писал и не звонил.
— Мне вовсе не обязательно напоминать о том, что было между нами, Джонни, и будет хорошо, если ты запомнишь это. Я тебе не какая-нибудь шлюха, которую ты приводишь в дом. Мне тридцать один год, я взрослая женщина, и ты, черт побери, знаешь это.
