Во Львове решением горсовета запрещены даже песни на Русском языке. Финансируемые городским бюджетом специальные "отряды украинизации" проводят рейды и облавы в кафе, ресторанах, магазинах с целью выявления нарушителей этого драконовского постановления. Заведения, уличенные в нарушении запрета, подвергаются не только денежным штрафам, но нередко и погромам специально науськиваемой на то толпой уличного сброда. Запрещены также Русские спектакли и концерты.
Война на уничтожение ведется не только против Русского языка, но и Русской культуры, Русского образования. За истекшее десятилетие количество Русских школ на Украине сократилось на тысячи единиц, составив в 2000г. всего лишь 10% от общего их числа. В Киеве только пять процентов детей обучаются на родном Русском языке. Из 369 школ лишь 11 - Русские и те находятся на грани закрытия. Русских детсадов нет вовсе.
* * *
Самое поразительное, однако, то, что все это украиномовное беснование, невзирая на административный террор и мощную финансовую поддержку государственных структур, вопреки регулярным истерически-разнузданным компаниям украинских СМИ, запугиванию, шантажу, а нередко и физическому насилию со стороны бесконечного числа бандеровских "спилок" и "филий", дает ничтожно малый практический результат. И сами "украинцы" вынуждены это признавать.
"Украинский язык, имея бумажно-государственный статус, таковым не является на двух третях своей территории" [47]. "Сегодня 60-70 процентов украинцев отреклись от родного языка" [48] - льют крокодиловы слезы самостийники, проклиная "русификацию" и "москалей". И это при том, что нынешняя мутная волна украинизации - уже четвертая за истекшее столетие.
Первая такая кампания началась сразу после Революции 1917 года. Чехардой пронесшиеся "банановые" режимы украинцев (Рада, Гетманщина, Директория) были слишком ограничены временем и пространством для организации широкомасштабного наступления на Русские язык и культуру и поэтому ограничивались в основном принятием деклараций да комедийной сменой вывесок на магазинах и учреждениях тex городов, в которых им удавалось на время устанавливать свою власть. К этому добавлялось изгнание с работы всех служащих, не владевших укрмовою.
После утверждения в России коммунистического режима и превращения Малороссии в "Украинскую Советскую Социалистическую Республику" (УССР) дело украинизации было поставлено на государственную основу и приняло совершенно иной размах. Задействованными оказались все возможные структуры власти, от законодательных до карательных. Для перевода Русского населения на "мову" были созданы "тройки по украинизации" (по типу печально знаменитых "троек ГПУ", отправивших на смерть миллионы людей), а также тысячи "комиссий" того же рода. Тут уже не только переводилась на новояз документация, вывески, газеты, но даже разговаривать в учреждениях по-русски запрещалось. И просто увольнениями уже не ограничивались. Только один из тысячи примеров.
В июле 1930 года президиум Сталинского окрисполкома принял решение "привлекать к уголовной ответственности руководителей организаций, формально относящихся к украинизации, не нашедших способ украинизировать подчиненных, нарушающих действующее законодательство в деле украинизации". При этом прокуратуре поручалось проводить показательные суды над "преступниками".
Административный террор и запугивание приносили свои черные плоды. В Русском городе Мариуполе, например, к 1932г. не осталось ни одного Русского класса. Этот беспрецедентный разгул русофобии длился в Малороссии больше десяти лет, с середины 20-х до переломного 1937г., когда наиболее оголтелые фанатики украинства к своему удивлению оказались в числе прочих "врагов народа" и тысячами отправились в советские концлагеря. И, хотя официально украинизация не была отменена, ей, ввиду надвигающейся войны, перестали уделять прежнее внимание и ввели в более спокойное русло.
Затишье, впрочем, было не долгим. Военные успехи Гитлера, оккупировавшего к концу 1942г, всю Малороссию, на короткий срок возродили самые смелые чаяния украинизаторов. Взятие немцами каждого города сопровождалось немедленным закрытием любых Русских газет, вместо которых начинали печатать исключительно украинские. Той же метаморфозе подвергалась и сфера образования. Во всех учреждениях, созданных для работы с местным населением, обязательным опять же объявлялся украинский. Лица, не владевшие "мовою" из них изгонялись. Причем все эти мероприятия проводились за немецкие деньги и при самом активном участии немецких специалистов.
Гитлер не задавался вопросом: почему подавляющее большинство "украинцев" не владеют укрмовою. Ему было важно одно: любой ценой уменьшить численность Русского народа, чтобы максимально ослабить его сопротивление оккупационному режиму. Украинизация являлась весьма удобной формой этнического геноцида: чем больше "украинцев", тем меньше Русских - и наоборот. Фюрер хорошо усвоил предостережение Бисмарка: "Даже самый благоприятный исход войны никогда не приведет к разложению основной силы России, которая зиждется на миллионах Русских ... Эти последние, даже если их расчленить международными трактатами, так же быстро вновь соединятся друг с другом, как частицы разрезанного кусочка ртути". Следовательно, необходимо было не только нанести Русским военное поражение, но и дополнительно расколоть их на несколько частей, враждебных друг другу, что гарантировало прочность владычества над ними. "Украинцы" в этом деле оказались незаменимым подспорьем...
Увы, планам Гитлера и его украинских друзей так и не суждено было сбыться: освобождение Малороссии частями Красной Армии положило конец мечтаниям о создании самостийного украинского бандустана под протекторатом "тысячелетнего рейха".
Еще одна вялая попытка украинизации была предпринята в хрущевские времена, но при Брежневе, в связи с общей либерализации режима, дело было пущено на самотек, планов расширить применение украинского новояза уже не составляли, а без государственной поддержки он стал умирать естественной смертью.
И вот очередная украинизаторская конвульсия. Снова насилие, запугивание, шантаж и - спустя десять лет - горькое разочарование: "70% украинцев отреклись от родного языка". И это при том, что в предыдущую эпоху был заложен прочный фундамент для повсеместного внедрения "мовы". "Украинский язык уже как-то составлен, на нем пишут разные произведения литературного и научного характера ... Введено принудительное обучение на нем в школах, в средних учебных заведениях и в университетах, а так же принудительная публикация всех видов научного и литературного творчества" [49]. И, невзирая на столь солидный задел, "украинский язык, имея бумажно-государственный статус, таковым не является на двух третях своей территории"...
Загадка. Неразрешимый парадокс. Что же это за люди такие - "украинцы"? Откуда в них это странное и противоестественное неприятие "риднои мовы"? Можно ли представить себе, например, Францию, в которой бы три четверти населения изъяснялись исключительно на иностранном, языке "схидного сусида", ну, хотя бы том же немецком? Полный абсурд. А вот три четверти "украинцев" способны думать, писать и говорить лишь на "иностранном". Положение дикое: вопреки многочисленным кампаниям по украинизации, проведенным за последние сто лет, "украинцы" упорно отказываются... украинизироваться! Ну какие еще нужны доказательства полной несостоятельности любых теорий, выводящих из факта возникновения в Малороссии разговорного русско-польского суржика - "мовы", этногенез "украинцев"? Да не было этого никогда! Ведь даже сегодня, полтысячелетия спустя, "освоение" ее идет настолько туго, что повергает в беспросветную тоску самых одиозных украинских идеологов.
Глава 3. Русские друзья «украинцев» и их роль в расчленении Русской Нации.
Мы живем в эпоху странного состояния умов, когда совершенно неправдоподобные и ни на чем не основанные гипотезы воспринимаются массовым сознанием в ранге абсолютно непререкаемых «истин». Версия происхождения «украинцев» из их числа. Сегодня популярные Русские писатели, вопреки твердо установленным историческим фактам, со странным усердием тиражируют миф о "рождении украинского этноса" в Речи Посполитой. И все это для того, чтобы уберечь от украинских посягательств Киевскую Русь. Тому же В. Кожинову пришлось громоздить совершенно нелепую теорию для обоснования того, что этнически и культурно древняя Русь являлась Русской. Между тем ему всего лишь надо было сослаться на исторические источники 9-13 вв., чтобы показать: никаких "украинцев" они не знают. А если бы он хронологически продвинулся дальше, в 14-16 вв., то смог бы удостовериться, что и в Руси литовско-польской историческим деятелем выступает все тот же Русский Народ с присущими ему верой, культурой, языком, национальным менталитетом, а россказни самостийников о бытии "украинцев" в Речи Посполитой - выдумка чистейшей воды. Но автор "Истории Руси ..." почему-то проигнорировал этот простой и естественный путь, отдав предпочтение фантастическим доктринам "украинськых вчэных", внеся и свой вклад в утверждение этих фантазий в качестве "бесспорной истины". Мы не пойдем этой ложной дорогой, отдав право решающего голоса наиболее объективному свидетелю - Истории. Начнем с 14 века…
