Заполучить талон в бар было настоящим счастьем. Удавалось это немногим и почти всегда через перекупщиков.
Для обычного рабочего попасть внутрь было ну просто невозможно. Проход был доступен чаще всего людям у власти и старшим инженерам. Цена талона, разрешающего войти внутрь, который был одноразовым, могла быть эквивалентна двадцати, а то и тридцати талонам на Пустышку. Сэкономить на еде и шикануть раз в месяц просто не вышло бы. Нужны были иные способы.
Этот мужчина, одетый вразнобровку, со съехавшей набок зеленоватой кепи, с вытаращенным брюхом и беззубым ртом, судя по всему, нашёл способ пробиться кверху.
Таких людей здесь называли зайцем.
И поскольку в самом пабе всё было бесплатно, люди, случайно попавшие сюда, брали всё, что только можно, напивались вусмерть.
Благо их нечастое появление являлось больше исключением из правил, нежели принятой и типичной для всех конъюнктурой.
Этакие редкие колоски пшеницы в поле из гладиолусов.
Капитан с размаху влетел внутрь. Он не пинал дверь, не рычал, не бил себя в грудь, просто его появление всегда было заметно. Всегда.
Десятки ртов зашумели одновременно.
Паб, наполненный красными и разгорячёнными лицами, поприветствовал Капитана громким эхо его же приветствия.
И так же резко как они встретили его, так и вернулись к своим делам.
Фёдор Абросимов, мужчина в зрелом возрасте, которого многие считали мужчиной в возрасте преклонном, вошёл следом. Тихий и непримечательный, словно тень, вечно снующая за Капитаном. Точно маленькая рыбёшка у плавника гиганта-рыбы с огромной пастью.
Они вдвоём врезались в сгусток людей, Капитан пробивался сквозь туши людей словно нож в масло, он прорезал себе путь, расталкивая посетителей, Абросимов держался к нему как можно ближе, и наконец-таки они добрались до своего места.
Своего здесь ничего и ни у кого не было, но люди, знающие, а других тут не было, сами склонили головы и уступили, встали и присоединились к остальным.
Паб, доверху заполненный хохотом, пылающим жаром огня и мяса, был единственным местом в Городе, где не действовали никакие законы экономики. Каждому всегда и всё было бесплатно.
Капитан по хозяйски рухнул на стул. Старик сел напротив него, ссутулившись под грузом обилия шума. Звон так и стоял в ушах.
Не хватало Павла.
– Так, а где твой мальчишка? – Словно прочитав мысли Феди, поразился Капитан.
– Не знаю. Должен быть где-то, – он ссутулился ещё сильнее.
– Где?
– Где-то.
– Где-то это где?
– Где-то тут, я думаю.
– Понятно…
Хозяин паба ловко, с поистине настоящим искусством пробиваться сквозь толпу, пробился сквозь неё и остановился у самого стола.
В его руках была деревянная доска с большим жареным стейком. У всех, кто стоял рядом и бросал на него невольный взгляд, слюни текли как из устья реки. Само мясо испускало широкие томные ленты пара, которые извивались и струились к самому-самому потолку.
– Ваш стейк, Кэп! – Резюмировал Хозяин – человек с пухлыми красными щеками. Хозяином его называли просто потому, что он тут работал и за всё отвечал. Прилипло. Кэпом Капитана называли только его самые близкие подчинённые.
– Молодец, молодец. Далеко пойдёшь! – Хвалил Хозяина Капитан.
Он перехватил поднос, разместил у себя на столе.
В конце зала кто-то окликнул Хозяина, попросил плеснуть ещё бодяги.
Принёсший блюдо удалился.
Они снова остались вдвоём.
– Где он? – Снова спросил Капитан.
– Где-то тут, – ответил старик-писатель.
Глава Города зарядил кулаком по столу так, что поднос вместе с горячим стейком чуть не перевернулись.
– Иди и найди, Федька, не зли меня. Я не выдаю талоны бездельникам.
Фёдор Абросимов хоть и не был против послушать живую музыку, но идти и отвлекать юношу от своих забот не хотел. Нехотя встал, принялся расталкивать толпу.
На его потуги ехидно поглядывал Капитан, который держал обеими руками оторванный кусище мяса, жадно помещаемый в раскрытый рот.
Федя толкался в людскую массу будто нервный неуверенный юноша в лоно подружки, просил дать ему пройти, но ничего не получалось.
Он пыхтел и сопел, напрягался всем телом, и так в течении нескольких минут, по прошествии которых он обернулся и увидел, что не сдвинулся ни на метр. А Капитан по прежнему ехидно поглядывал на него и жевал своё мясо.
Расправившись с первым куском, утолив свой голод, успокоив себя, Капитан рыкнул на впереди стоящих забулдыг.
Те невольно, даже не успев понять смысла брошенных им слов, расступились.
Абросимов нырнул в образовавшуюся прореху, пробился вперёд сразу на несколько метров, – на столько ему хватило толчка, который ему дал Капитан – а после снова увяз, сжимаемый со всех сторон людскими тушами. Он попытался двинуться, сместиться хоть на шаг, но ничего не получалось. Федя попытался вернуться обратно и попросить проводить его, но и это было уже невозможно – ряды людей сомкнулись позади него и закрыли обратную дорогу.
Люди давили на него, сжимали словно стальные тиски.
Старику вдруг резко стало не хватать воздуха, голова начала кружиться, а мышцы отекать.
Он испугался, закрутился волчком, пара людей на мгновение расступилось, Фёдор уловил момент и бросился в открывшийся проход.
Там он, измученный и усталый, был выброшен к столу как рыба на сушу. Ему пришлось повести себя весьма бестактно, как ему казалось, – присесть к человеку, не спросив его разрешения. Из-за этого щеки его налились пурпуром, а по спине пробежала неприятная дрожь. Хотелось поскорее покинуть, скорее всего, уже занятое кем-то место и не тревожить мужчину, сидящего напротив. Но нужно было перевести дух и подумать над тем, как ему пробиваться дальше и как всё-таки отыскать этого мальчишку. Время было ограничено.
Вдруг человек, сидящий напротив, заговорил. Обе его руки лежали на столе, а лицо впивалось в руки, он что-то невнятно бормотал, пускал слюни. Видимо, был мертвецки пьян.
Фёдор, раз уж всё равно волей не волей оказался его собеседником, прильнул к нему и прислушался, но услышал только одно слово, которое тот повторял несколько раз:
«Фамилии, фамилии…» и иногда «Фамилии, скажите ваши фамилии…»
Тень Капитана, мелкая рыбка у плавника рыбы-гиганта услышал знакомый голос, быстро потряс мальчишку за плечо, заставил его подняться.
