— Вы не уверены?
— Нет. К большому сожалению, мы не знаем что думают наши объекты. Можем только предполагать. А объект номер два, не поддается гипнозу настолько, чтобы вытянуть из неё её мысли и решения.
— Хочешь сказать, что гипноз в её случае бессилен?
— Да. И при этом это не полученный в ходе эксперимента эффект, а врожденное свойство её личности.
— Так как вы смогли заставить её забыть произошедшее в первый день?
— А она ничего и не забыла. Просто сама себя успокоила и все. Поэтому я и говорю, что это может быть опасно. Я даже представить не могу, что твориться в этой головке. У меня осталось ощущения, после плотного общения с ней, что она всегда носит маску. Ни одному из нас так и не удалось проникнуть за барьер, который она выстроила вокруг себя. Для этого нужно полное доверие. А девочка никому из нас не доверяет. Я не уверен даже, что её подруга знает о ней больше нас.
— Что вторая?
— Она более эмоционально открытая. Но в обоих есть это недоверие. В прочем в её случае оно понятно. Судя по полученным данным, она сирота с рождения. Вернее её подбросили в один из домов малютки Екатеринбурга. Примерно в возрасте двух лет, её усыновила женщина из здешних мест и привезла на Кавказ. Когда девочке было всего шесть, женщина погибла в аварии, и её опекунами стали двоюродный брат приемной матери и его жена. Они впрочем, особо девочкой не интересовались, но и не отказались от опекунства. В школе у неё сложились сложные отношения с одноклассниками. По крайней мере, пока её не стала опекать подруга. Та в противоположность ей, всегда была лидером, и быстро построила всех, кто обижал девочку. Особых проблем с её опекунами у нас не возникло. В то время, как с родителями второго объекта возникло несколько довольно сложных ситуаций. Но их, впрочем, нам удалось решить.
— Что за проблемы?
— Девочка оказалась из семьи потомственных медиков. И хотя они в основном довольно далеки от вирусологии, проблемы доставить могли. Её близкие требовали объяснить, какими средствами мы лечим их дочь. Причем в их случае отделаться медицинскими терминами не получилось. Пришлось продумывать каждое действие и каждый термин, что мы употребляли. В общем, нам стоило огромных трудов убедить их, что девочка получает наилучшее лечение. А недавно они потребовали показать им детей. Причем обеих.
— И?
- Пришлось показать. Мы посчитали, что лучше сделать это сейчас, чем после начала следующей трансформации. Дети были без сознания, и мы смогли, скрыть основные изменения, и продемонстрировали родителям очень больных, подключенных к аппаратам, поддерживающим их жизнь детей.
— Ясно.
— Артем Игоревич, как их физическое состояние?
— В данный момент, обе девочки чувствуют себя относительно хорошо. Хотя, сразу после трансформации я был сильно обеспокоен состоянием одной из них.
— Почему?
- Очень плохая свёртываемость крови. Скорее всего, наследственная. Следующую трансформацию, девочка скорее всего не выдержит.
— Которая?
— Объект номер два.
— Странно, что при первом осмотре это не выявили. И очень жаль, что именно она оказалась слабее.
- Почему?
— В её случае, у нас появились бы другие объекты для исследования. Ведь она не единственный ребенок в семье?
— Нет, есть еще два мальчика. Но они еще слишком малы. Им только по пять лет.
— Ничего, подросли бы. Ты уверен в своих выводах?
— Да. Но для полной уверенности, они должны перейти на следующую ступень.
— А как ты считаешь, первая, способна пройти все четыре уровня?
— Да! Она пройдет.
— Интересно, откуда такая уверенность?
— Девочка сильно изменилась внешне, а умственное развитие просто поражает. Впрочем это мнение и остальных моих коллег, которые тестировали детей. — присутствующие сразу подтвердили его слова. — физические данные, после первой трансформации очень хорошие. Пока таких результатов у нас не было. Да и эмоционально, она довольно устойчива. Не смотря на один срыв. В отличие от подруги, она не держит все в себе, и именно это скорее всего способствует эмоциональной стабильности. По крайней мере, её поведение можно контролировать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Отлично. Все подтверждают данные выводы?
— Да.
— Хорошо. Как только, они пройдут следующую стадию, я хочу знать о них все. Все физические и умственные способности. Все умения которые они могут показать. Вы исследуете каждую клетку, каждый сантиметр. Все возможности, которые нам откроются, если нам удастся довести до конца эксперимент.
— А что делать с внешностью?
— В случае с соколом, тот пришел в исходное состояние после четвертой стадии. На крайний случай, всегда можем использовать пластическую хирургию. Впрочем, мы еще не знаем, что именно нас ожидает, и возможно ли будет контролировать объект. Возможно, нам придется его уничтожить. Поэтому, мы также должны знать и их слабости тоже. Что именно вызывает отвращение или боль. Задача ясна?
— Да, но нас беспокоит то, что в последнее время о нашем главном центре заговорили в органах. Не будет ли помехой нашим экспериментам, такое положение дел? Я не уверен, что его возможно довести до конца в данных условиях. — мужчина названный Дениелом, не скрывал что условия его не удовлетворяют.
— Я как раз этим занимаюсь. Пока вы продолжайте работать здесь. Все необходимое на данный момент оборудование и ресурсы у вас есть. Данный случай с нами не связывают. Переедите, в новую лабораторию, когда станет менее опасно. На этом все. Следующая встреча, после моего возвращения.
Пятигорск, то же время.
Двое стояли на склоне горы Машук, и казалось, наслаждались красотой окружающей их природы. Вот только приглядевшись, было заметно, что оба погружены в собственные мысли, и вряд ли замечают что- либо вокруг. Старший, мужчина лет тридцати, с военной выправкой, болезненно хмурил брови, и периодически водил плечом, разминая. В его движениях угадывалось, что недавно он перенес ранение. И теперь снова привыкал владеть собственным телом. Второй, двадцати трех- двадцати пяти лет, казался безобиднее своего спутника, пока не посмотришь в его глаза. Жесткий, холодный взгляд серых глаз, казалось проникал в душу собеседника. Но и он сейчас был далеко в своих мыслях. Сходство между мужчинами было слишком сильным, чтобы сомневаться в их родстве. Рядом с ними, ощущение опасности только усиливалось.
Присев на небольшой выступ, братья некоторое время молчали. Прошло несколько минут, прежде чем старший заговорил:
— Когда едешь?
— Отец хочет, чтобы я уехал уже в следующем месяце. Вообще не понимаю, почему я должен, куда- то ехать?
— Он ведь все объяснил!
— Тим, только ты не говори, что с ним согласен. Почему он не отдаст управление компанией друга Амиру? Или тебе? Вы оба знаете о нем больше меня.
— Потому что это не просто компания. Это многомиллиардная международная корпорация.
— Тем более!
— Не стоит сейчас разыгрывать глупца. Ни я, ни Амир не подходим для управления такой махины. Да, я могу разобраться с проблемами, упорядочить работу, но предпринимательской жилки у меня нет. А Амир, имеет все шансы вообще развалить компанию. Слишком мягкосердечен, хотя деньги может заработать прямо из воздуха. А вот ты Миша, обладаешь теми качествами, что не хватает нам. Ты такой же как я, когда возникают проблемы. Жесткий и твердый когда необходимо. И при этом прекрасно разбираешься в том, как управлять этой огромной империей. Мы же здесь унаследуем компанию отца. Амир разберётся с финансами, а я буду прикрывать его спину. Тем более, что у меня своя любимая работа, и тонуть в бумажках я не имею ни малейшего желания. К тому же, дядя, собирается передать тебе десять процентов акций своей компании. И именно ты будешь его исполнительным директором. Он не будет вмешиваться в твои дела.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Десять процентов?
— Да, поверь это не маленькая сумма. Остальные девяноста, он разделит между тремя дочерями. Впрочем, вряд ли, у тебя будут проблемы с их стороны. Особенно после того происшествия.
