можно.
— Это дерьмо полоть нужно… и поливать, — без энтузиазма отозвался Винтик.
— Все равно надо найти товар, чтобы его продавать. Свой товар.
— Хм… — Винтик вздохнул, собрал с колен десятки и сунул их в карман брюк. — А нельзя найти такой товар, который не нужно поливать и полоть?
— Это сложнее. Но идея с дачей мне нравится. — Шпунтик поскреб грязным пальцем затылок. — Дача слишком выгодна в стратегическом смысле, чтобы там только жить. Нужно сделать ее отправной точкой в начале нашего пути к процветанию.
Винтик возложил ладонь ему на плечо и грустно изрек:
— Из того, чего ты тут натарахтел, я понял только то, что вся гниль от книг идет. Ты раньше таким не был. А вот начитался этой своей книжонки, так совсем на человека перестал походить. Посмотри на себя, плакать хочется. Пойдем лучше примем по пять капель живительной, может, пройдет, у тебя…
* * *
Принц сосредоточенно давил то на педаль газа, то на педаль тормоза, вследствие чего машина двигалась рывками и крайне медленно.
— Чего их за город понесло? — спустя два часа такой езды процедил он, злобно глядя на зеленую «девятку», мелькавшую метрах в десяти от его собственной.
— Лето — время отпусков, — монотонным голосом начал Кудрявый.
— Слушай, — мгновенно среагировал шеф, — сейчас я очень зол. Я зол просто-таки чертовски. И мне жуть как хочется кого-нибудь пристрелить…
— Ага… Уже пристрелили одного, — напомнил Кудрявый, понимая, что никакая злость не подвигнет Принца палить из пистолета посреди города. — И что из этого вышло? А кто просил не баловать с пистолетами?
— А как начинался день, мать вашу! — погрустнел шеф.
— А я бабу заказал на вечер, — с такой же тоской вступил в разговор Бека.
— Кого? — усмехнулся Кудрявый.
— Бабу. А чего такого? — обиделся Бека. — Принц, чего он хихикает. Чего я, бабу не могу заказать?
— Где ты ее заказал, придурок?
— По телефону, — с достоинством отвечал несправедливо обруганный.
— И как она выглядит? — заинтересовался шеф.
— Почем я знаю. Как баба, наверное. Я же сказал: бабу заказал.
— Ну-ну, — усмехнулся Кудрявый. — Хотел бы я посмотреть на это сегодня вечером. Жаль, не выйдет.
— Это почему не выйдет? — возмутился Бека.
Принц неожиданно саданул ладонями о руль и завопил что было сил:
— Потому что ты, урод, сунул мои деньги в чужую машину! Вот почему!
Минуту помолчали. Потом Бека понимающе кивнул и тихо промямлил:
— А-а-а…
— Господи, — устало вздохнул шеф, стараясь не смотреть в зеркало заднего вида, чтобы даже краем глаза не увидеть тупые физиономии своих подчиненных. — Господи, за что?
* * *
Агент 0014 забыл, как его звали, еще до того, как он стал агентом ФСБ, отчасти потому, что слишком прилежно учился в разведшколе. Зато взамен утраченных инициалов он получил массу полезных качеств. Как-то: волевой характер, абсолютное бесстрашие, сообразительность в особых ситуациях. К этому еще стоит прибавить мастерское владение разнообразными видами рукопашного боя и умение маскироваться. Словом, агент 0014 являлся гордостью отечественной службы безопасности. Однако последние полгода собственная судьба не радовала его, как прежде. Он даже стал подумывать о том, что жизнь дала трещину. Весной он дошел в своем отчаянии до ручки, попал на сканирование мозга и две недели таскался на курсы к психоаналитику. А когда тот застрелился, 0014 устроился на курсы икебаны. Товарищи по службе поговаривали, что именно икебана является панацеей от меланхолии. Но чудодейственные курсы ввергли агента в еще большую тоску.
В общем, 0014 и по сей день пребывал в расстроенных чувствах. Причина тут крылась в его внешности.
Природа посмеялась над ним, сделав его высоким, мускулистым блондином с глазами цвета морской волны и широкой добродушной улыбкой. Именно таким чаще всего изображают американского бейсболиста — чемпиона высшей лиги. Подобную несправедливость терпеть было невыносимо.
«Везет же некоторым, — тоскливо рассуждал 0014. — Вот, к примеру, агент, который раньше был 0050. Ведь был же так себе агентишкой — даром, что в теннис обучился играть. А внешность карьеру парню сделала. Ну, похож он от рождения на спортсмена Кафельникова, казалось бы, что с того. Ан нет — семь лет играл с Президентом на Кубке Кремля, да так, что сам Кафельников рыдал, наверное, от восторга. Годик всего поиграл, и пошла карьера вверх. Теперь он уже не 0050, а 0028. И никаких проблем. Или вот этот теперешний счастливчик — 0018. Чем уж он так хорош, кроме того, что его можно без труда представить маленькой японской дзюдоисткой. Он и приемы дзюдо знает, как персонаж, которого теперь изображает. Тьфу! Вот если бы его — 0014 — пустили на один ковер с нынешним главой, уж он бы себя проявил. Но не пустят, потому как японская девочка из него, как мартышка из жирафа! Эх, не судьба… Вот если бы женщина вдруг стала Президентом…»
С женщинами у 0014 все было в полном порядке. Примерно так же, как с военной и политической подготовкой. А может, даже лучше. Многочисленные девушки, встречавшиеся агенту буквально на каждом шагу, падали в его объятия так быстро, что, если бы не его профессиональная сноровка, они летели бы к его ногам. Кстати, забывчивость по части имени и фамилии тоже играла ему на руку, поскольку позволяла развивать фантазию. Таким образом он постоянно практиковался в составлении легенд. Он выдумывал себе всевозможные псевдонимы. Однажды даже представился Мао Цзедуном, что совершенно не испортило очарования последующей ночи. Девушка, скорее всего, ему не поверила, но предпочла не прояснять обстоятельства, которые заставили ее неожиданного любовника выбрать себе столь странное имя. Всю ночь она нежно шептала ему: «Мой великий Мао!», хотя это уже и неважно. Тем более что 0014 не мог быть ее ни под каким псевдонимом. Он никому не мог принадлежать, даже себе самому. Он принадлежал только Государству. С девушками он развлекался, но они не являлись его слабостью. Вот сегодня, к примеру, он почти увлек одну хорошенькую шатенку из бара, даже под локоток успел взять, чтобы стянуть с высокого табурета, но тут раздался звонок его постоянно включенного мобильного телефона и суровый голос прервал едва начавшееся любовное приключение.
При воспоминании о несостоявшемся романе агент 0014 растянул красивый рот в ухмылке и сдвинул брови. Теплый ветер обволакивал его шлем. Пахло горячим асфальтом. Мотоцикл марки «Харлей», к крылу которого агент 0014 из патриотических соображений приварил отечественный заводской знак «Ява», медленно полз меж машин по загруженной Ярославке из Центра к Кольцевой. Полученное задание он сразу же расценил как крайне сложное, а главное потому, что ничего не понял из путаных объяснений своего начальника
