Читаем без скачивания Дом в центре - Леонид Резник

На этом мы и расстались. Я наблюдал в окно, как троица села в элегантную голубую «девятку». Следом за «девяткой» тронулись белые замызганные «Жигули», битком набитые народом. Вот это банда!

Говорят: «Трус в минуты опасности думает ногами». Первоначальный испуг уже давно прошел, бежать было не от кого и некуда, но я не мог придумать ничего другого, кроме метания по комнате подобно дикому зверю в клетке. Ай да Кардинал! Ай да я, король дураков! Не догадаться, что Кардинала тайно охраняют! Ну, я дилетант. О преступниках сужу по книгам и фильмам, да и то… Но этот красавчик, неужели не мог осторожнее, если явные костоломы рядом бродили?

Проклятый сентиментальный Кардинал! У человека к услугам все парки мира, а его, гада, в Таврический садик тянет. Видали ностальгию? Я ругал Кардинала, хотя знал, что виноват сам. Нужно мне было с барахольщиками связываться?! А если бы не связался, сам бы и погиб? Нет, надо искать Атланта. Где этот старый пень шатается? Нет, чтобы как все нормальные пенсионеры в Таврическом саду гулять…

С интервалами в час я выстукивал дверь в комнату Атланта (дверь в его квартиру меня впустила). Безрезультатно. Старик не явился домой даже в полночь. Дискретностью он не баловался, а то бы отец предупредил. Неужели нашел себе старушку, где-нибудь на другом континенте? Вот некстати!

На следующий день моя вахта у дверей Атланта началась в семь часов утра, но толку не было никакого. К полудню я разнервничался. Мне начало казаться, что отец уже убит и все мои старания напрасны. Заведенный донельзя, я сбегал в Феодосию проведать мать. Тоже лопух. Конечно, она была на пляже, и хозяйка даже не знала, на каком.

К семи часам вечера я подумал, что сейчас сойду с ума. Книги не читались, кино не смотрелось, музыка не слушалась. Деликатесы не лезли в рот. Я вспомнил выражение: «Пережили голод, переживем и изобилие». Да, пытка изобилием тоже имеет место. Я находился в одиночной камере, откликающейся на любой мой чих. Но камера была ОДИНОЧНОЙ. Хорошо хоть, двери не заперты.

Меня потянуло к людям. К тем, на кого я смотрел свысока. Они питались черт знает чем, они слыхом не слыхивали о новых фильмах, они считали даже не каждый рубль – мелочь считали. Еще совсем недавно я представлял, что сам такой же, как и они. Потом вознесся… А по сути, мы были почти одинаково беспомощны перед лицом обстоятельств, когда близкие в опасности, а как им помочь – неизвестно.

Я вышел на улицу. Просто так. В окрестностях Дома жизнь кипела. У здания справа, после битвы в очередях за вином, подтягивалась гвардия спекулянтов. Они обменивались впечатлениями, смаковали подробности недавних боев. От здания слева доносился звонкий женский смех. Прямо по курсу формировалась гигантская очередь за черешней.

Я вдохнул насыщенный выхлопными газами воздух. Внезапно возникшая жажда чувства локтя постепенно исчезала. Раку-отшельнику захотелось назад в камеру. Пардон, в раковину.

Уже поворачиваясь обратно к подъезду, я скользнул взглядом по знакомому лицу. Вот это номер! Правильно говорят: «На ловца и зверь бежит». Но где же ты был, зверюга?

Прогулочным шагом к нашему подъезду шел Атлант. Аккуратненький такой старичок, божий одуванчик.

– Извините, – я решил не терять ни минуты, – отец сказал, что вас можно называть Атлантом. А я – Сергей Кононов.

– Ах, Сережа! Очень приятно познакомиться. Ваш отец про вас рассказывал, – голос у старичка был отнюдь не стариковский, бодрый, энергичный. – Что-нибудь случилось?

– Вроде бы. Отец в назначенный срок не вернулся. Я должен его выручать, так мы условились. Но я почти ничего не знаю кроме того, что существует очень плохой Кардинал. И еще мне сказано обратиться к вам за советом. А я вас не мог найти. Дня четыре или больше.

– Вот ведь незадача какая. Дела у меня были, мелочь, конечно. Если бы я знал… Ну, ничего. Давайте-ка поднимемся. К вам, например. Там и поговорим.

– Вы хоть знаете, где искать отца?

– Знаю. Или, точнее, догадываюсь. Плохо, очень плохо, что он в срок не вернулся. Ваш отец – очень достойный молодой человек. И знаете, большой перестраховщик. Он часто со мной делился своими приключениями, так вот, на все случаи жизни у него все было предусмотрено. Просто удивительно: в таком молодом возрасте – такая осторожность.

– Мне это не показалось. – Разговаривая, мы вошли в подъезд и начали подниматься по лестнице. – Я думал, что он авантюрист. Почему бы не рассказать все мне? Нет, сиди, жди, ищи Атланта.

– О-о! Это и есть перестраховка. Он о вас заботится. Тут ведь очень деликатная история. Ваш отец вышел на одну даму с четвертого этажа… Нет, давайте у вас в комнате поговорим.

Мы уже поднялись на нашу лестничную площадку. Следом за нами на нее вышли еще двое мужчин. Я даже удивился. Для Дома два человека – уже толпа. А четыре человека в одном месте – это…

Я не успел додумать, что это такое. Один из мужчин выхватил пистолет и уткнул его дуло мне в спину. Другой приставил нож к горлу Атланта.

– Заходите, – скомандовал мой конвоир. – Быстро и тихо.

Кляня все на свете, а сильнее всего свою ненаблюдательность и поганую реакцию, я прошел в комнату, настроившись на самую убогую обстановку. Да мне было и не до обстановки. Я пытался понять, кто эти двое. Крепкие мужики, лет по тридцать с небольшим. От Кардинала? От какой-нибудь мафии? Что им надо?

Тип с ножом спрятал его куда-то в рукав, вытащил из кармана прочный тонкий шнур и привязал меня и Атланта к стульям. Потом оба бандита, не перемолвившись словом, принялись за обыск. Искать было особенно негде: письменный стол и какой-то допотопный сервант. Откуда его выкопало мое воображение? Повинуясь озорному импульсу, я представил себе, что все ящики и стола, и серванта забиты старыми газетами. Через пару минут весь пол был завален макулатурой. Обыскивающие начали материться.

– Где деньги? – наконец расщедрился на вопрос тот, который был с пистолетом.

Мы с Атлантом начали было одновременно отвечать, что ничего не знаем, но налетчик цыкнул на старика.

– Заткнись, дед. Тебя не спрашивают. Не твоя квартира. – И уже ко мне: – Недавно у тебя было здесь двадцать тонн. Такие бабки на ровном месте не растут. Должно быть еще. Ну! Тебе же лучше по-доброму рассчитаться.

Все ясно. Этот гад в шляпе руку приложил. Но что мне делать? Откупиться? Запросто. Но если я отдам им деньги, меня могут и того… прикончить. Чтобы не мстил. Это если дам много. За мало… Не поверят, что больше нет, будут пытать. Вообразить в стене сейф, сказать, что он открывается моими отпечатками пальцев, открыть и выхватить оттуда пистолет? Черта с два. С дулом у спины особенно не повыкаблучиваешься.

– У меня здесь больше ничего нет. Все в другом месте.

Мой «опекун» без дальнейших разговоров влепил мне пощечину. Голова загудела, щека запылала. Стоило качаться, тренироваться… Ч-черт. Последний раз меня били в армии, да и то в начале первого года. Уже отвык. Да и не привыкал никогда.

«Опекун» Атланта выудил из внутреннего кармана паяльник и включил его в розетку.

– Сейчас заговорит, падла, – сказал он. – Подогреем маленько, и все дела.

Плохие дела, мысленно добавил я, не забыв при этом представить, что ни на одной из розеток нет напряжения. Выручай, «Отец всех домов». Та-ак. А вторую дверь в комнате пока лучше сделать неоткрывающейся, якобы глухой. Вовремя. Второй налетчик пошел к ней.

– Дверь глухая, – спокойно сказал я. – Пережиток прошлого.

Грабители ходили по комнате, выстукивали мебель, стены, паркет и, между делом, проверяли паяльник. Меня даже удивила их неразговорчивость. Профессионалы, время на угрозы не тратят.

Паяльник, конечно, не нагрелся ни на градус. С тем же результатом его попробовали еще в двух розетках. Незваные гости обматерили свою пыточную технику и шепотом посовещались.

– Тебе не повезло, парень, – обладатель пистолета, наверное, был главным, – мне говорили, что ожоги хоть и больнее, но заживают лучше порезов. Придется тебе шкуру попортить.

– Я же сказал, у меня все в другом месте. Я здесь не живу, неужели не видно? У меня тут место для деловых встреч. А на сегодня двадцать тысяч никто не заказывал. Может, договоримся? Я вас отвожу, даю пятьдесят тысяч – и мы краями. Идет?

Господи, чтоб между нами оказался только один лестничный пролет, думал я. Будет вам и пятьдесят тысяч, и сто миллионов. Любого калибра. Изрешечу!

– Проходи-или! – неожиданно взвыл второй, с ножом. Я вдруг увидел, что глаза у него как-то ненормально заблестели. – Не ку-упишь. Знаем мы, что ты здесь живешь. Еще недавно здесь барахла было навалом. Двери не глухие, врешь. Открой! У тебя не полтинником, у тебя миллионами пахнет.

Молниеносным движением он вытащил нож и нажал кнопку. Зеркальное лезвие заблестело перед моими глазами.

– Отре-езать пальчик? – Гад аж стонал от возбуждения. – Мизинчик? А может, ухо? Или еще что?