– Подождите. – Пруденс движением руки остановила его. – Вы должны одобрить мое замужество?
– Да, но я уверен, что, следуя советам ваших дяди и тети, вы сделаете правильный выбор, который мы будем сердечно рады одобрить.
– Мои дядя и тетя? – Радость. Пруденс несколько приуменьшилась. – Они знают об этом?
– Разумеется. Моей первой задачей по прибытии в Англию было отыскать вас, и я сначала навестил ваших дядю и тетю в их доме в Суссексе, полагая, что вы живете с ними. Но когда я обратился к ним, то узнал, что вы уехали от них. Естественно, они не сообщили бы совершенно незнакомому человеку, где вы находитесь, не узнав причину, которая привела меня к ним. Они рады вашему счастью и вскоре приедут в Лондон, чтобы помочь вам.
– Помочь мне? – Пруденс определенно не нравился оборот, который принимал разговор. Живот у нее свело – обычная реакция на мысль о тете Эдит. – Помочь мне с чем?
– С вхождением в общество, разумеется. Ваша тетя станет вашей чаперон.[2]
Пруденс подавила стон. Если бы она могла выбирать, тетя Эдит была бы последней кандидатурой на роль сопровождающей. Пруденс было четырнадцать лет, когда умерла ее мать, и после смерти матери она жила в семье ее брата, с его женой и двумя дочерьми. Все три года, прожитые в их доме, она была бедной родственницей, незаконнорожденной, обузой и обязанностью, о чем остальные женщины не забывали напоминать. Невыносимое существование заставило ее уехать в Лондон, чтобы начать самостоятельную жизнь.
– Нельзя ли, чтобы меня сопровождала миссис Моррис? – Но она уже знала, что это невозможно.
– Моя дорогая мисс Босуорт, при всем моем уважении к вашему другу… – здесь он остановился, чтобы кивнуть миссис Моррис, – вы должны выйти замуж за достойного джентльмена, а для этого нужно, чтобы вас ввели в общество более высокого уровня, чем то, к которому вы привыкли. Ваш дядя – сквайр, а ваша тетя – кузина баронета. Такое родство обеспечит вам доступ в общество.
Пруденс понимала, что, скорее всего так и есть, но все еще сопротивлялась, надеясь найти другой выход из положения.
– Я бы предпочла другой вариант.
– У вас есть подходящие связи?
Она вспомнила о своей подруге Эмме, которая тоже жила у миссис Моррис, пока месяц назад не вышла замуж. Эмма вышла замуж за виконта, у которого работала.
– Я знакома с виконтессой Марло. Она на самом деле моя подруга.
– Вы знаете, дорогая, что Эмма и Марло проводят медовый месяц в Италии, – напомнила ей миссис Моррис. – Они вернутся не раньше июня.
Пруденс с надеждой посмотрела на мистера Уитфилда:
– Наверное, мне нельзя ждать столько времени до выезда в свет?
Адвокат покачал головой:
– Я настоятельно советую не делать этого. Лондонский сезон идет к концу, а в вашем распоряжении только один год, в течение которого вам предстоит найти подходящую партию. Кроме того, не следует забывать о газетах. Газетчики очень быстро узнают о вас. Не стоит надеяться, что вашу историю удастся сохранить в секрете. Еще несколько дней – и о вас заговорят, вашего внимания будут искать самые разные люди, многие из которых не лучшего сорта. Такая молодая леди, как вы, находится в блаженном неведении о многих отталкивающих свойствах человеческой натуры. Ваши родственники послужат вам защитой.
– Я начала самостоятельную жизнь в семнадцать лет. Сейчас, когда мне двадцать восемь, я вряд ли нуждаюсь в опеке.
– Мисс Босуорт, на карту поставлены огромные деньги, а деньги – странная вещь. Они вызывают в людях все худшее. При выборе будущего супруга вам понадобятся люди, мнению которых вы могли бы доверять, на советы которых могли бы положиться.
Пруденс ни в чем не хотела бы полагаться на советы тети Эдит, а особенно в вопросах замужества. Однако, чтобы войти в общество, ей нужна была чаперон, к тому же дядя Стивен всегда был добр к ней.
– Наверное, вы правы, – сказала она, смиряясь с неизбежным. – В конце концов, они моя родня. Лучше всего, наверное, пожить с ними. По крайней мере, пока не возвратится Эмма.
– Если к тому времени вы уже не окажетесь замужем, – вставила слово миссис Моррис. – С вашим приданым у вас не будет недостатка в поклонниках!
Настроение у Пруденс снова поднялось.
– Не сомневаюсь. Они просто выстроятся в очередь у моих дверей!
– В этом больше правды, чем вы думаете, – сказал мистер Уитфилд, наклоняясь вперед. – Хотя я могу понять вашу радость, моя обязанность предупредить вас, мисс Босуорт. Богатство может стать тяжким бременем.
– Бременем? – Эта мысль показалась Пруденс настолько абсурдной, что она не удержалась от смеха. – Как может богатство быть чем-нибудь, кроме благословения? С деньгами человек может делать все, что захочет. Всю свою жизнь я хотела стать богатой!
Адвокат пытливо посмотрел на нее:
– Есть одна вещь, дорогая моя, которую труднее вынести, чем неосуществленное желание, – это исполнившееся желание.
На следующий день после возвращения из церкви у Пруденс впервые зародилось подозрение, что мистер Уитфилд в чем-то прав. Приехала тетя Эдит.
Когда Доркас, горничная, сообщила им эту новость, они с Марией были в своей квартирке, снимали перчатки, пальто и шляпки, готовясь спуститься вниз к другим квартиранткам, чтобы присоединиться к воскресному чаепитию.
– Быстро же она появилась, – пробормотала Мария, дождавшись ухода Доркас. – Они, должно быть, сели на экспресс.
Пруденс, стягивающая перчатки, состроила гримасу:
– Никогда еще моя тетя так не спешила увидеть меня.
– До сих пор.
В голосе Марии было что-то, что заставило Пруденс замолчать. Она вздохнула:
– Это все деньги, как я полагаю.
– Конечно, деньги! – Мария вонзила в свою шляпку шляпную булавку и бросила ее на кровать. – Не забота же о тебе.
– Не сомневаюсь, – миролюбиво согласилась Пруденс. – Я знаю это.
Мария с виноватым видом прикусила губу:
– Извини. Я рада за тебя, конечно, рада. Тебе никогда больше не придется работать и терпеть унижения.
– Только если я выйду замуж, а я, конечно же, выйду замуж.
– О, конечно, ты найдешь кого-нибудь. Ты забудешь нас, будешь вращаться в высшем обществе, видеться со всякими джентльменами, и один из них придется тебе по душе. Твоя жизнь совершенно изменится, все будет другим… – Ее голос дрогнул, она отвернулась. – Все собрались пить чай. Идем вниз.
Мария сделала шаг к двери, но Пруденс остановила ее, взяв за руку и развернув к себе. У нее впервые появилась возможность поговорить с подругой о своей новой жизни. Прошлой ночью Мария снова обслуживала бал и вернулась домой очень поздно, слишком поздно для Пруденс, которая в десять часов наконец свалилась в кропать, все еще взбудораженная, но совершенно без сил. У нее едва нашлось время рассказать подруге о потрясающей новости по пути в церковь.
