тебя уничтожат до того, как ты сможешь до них добраться.
А вот тут я искренне удивился.
— Да с чего бы мне вообще уничтожать Соболевых? Я планирую воспользоваться своей законной свободой, как умный человек, а не ввязываться в войну с правящим кланом. А даже если меня и перемкнёт и я всё-таки этого захочу, то тебе то что с того?
— О, ты захочешь, поверь, — голос Бритвы стал мрачным, — а Соболевых я ненавижу больше, чем тебя. Так что, чем быстрее ты поймёшь, что ты больше не Макар и оставишь его там, в Клоаке, тем проще будет твоя дальнейшая жизнь. Ты аморал. Бери пример с меня и носи это звание гордо.
Всё ясно, диета из травы и улиток плохо влияет на его мыслительную деятельность. Не то чтобы он и до этого говорил какие-то разумные вещи, но то что Бритва нёс сейчас было просто за гранью. Я даже в своём страшном сне не мог представить, что буду равняться на кого-то похожего на него.
— Хотя нет, — Бритва внимательно посмотрел на меня и опять развеселился, — ты пока что не аморал. Так — аморалушка.
И заржал, довольный своей шуткой. Говорю же — мудила грешный.
* * *
— Охренеть, получилось.
Мы лежали на сырой земле, было холодно, мокро и по нам постоянно кто-то ползал. Но нам было плевать, мы просто лежали и смотрели вверх. Больше никаких вертикальных поверхностей и сводящих от напряжения конечностей.
Несколько раз мы были на грани и чуть было не сорвались. Первый раз, когда Бритва неудачно поставил ногу на расшатанный камень и соскользнул. Мне пришлось чуть ли не зубами вгрызаться в каменную породу, чтобы удержать нас обоих. А второй, когда на нас вылетела стая летучих мышей, облюбовавших себе место под каналлизационной трубой в качестве жилища.
И оба раза мне казалось, что какая-то неведомая сила помогает нам не сорваться в пропасть. Меня словно магнитом притягивало ближе к стене, а обломанные ногти умудрялись глубже впиваться даже в самые неглубокие выбоины.
Впрочем, это уже было неважно. ещё одна ступень на пути к свободе была пройдена и можно было немного передохнуть. Ай!
Я подскочил как ужаленный и принялся судорожно стряхивать с себя насекомых. Они были похожи на крупных тараканов с чёрным и очень плотным панцирем и очень больно кусали.
— Ты чего? — лениво поинтересовался Бритва, продолжая расслабленно лежать. — Для победного танца вроде ещё рано, да и танцуешь ты так себе, если честно… КАКОГО ХРЕНА⁈
Он резко подорвался и присоединился ко мне. В конце концов, мы не выдержали и побежали. Насекомые всё прибывали и прибывали, а каждый новый укус ощущался в несколько раз болезненнее предыдущего. Эта битва была позорно проиграна так и не начавшись.
Подземная часть Клоаки представляла собой сеть небольших пещер, связанных между собой мелководной рекой. Она вымывала отходы жизнедеятельности, что стекали в неё по канализационным трубам. И только поэтому мы всё ещё не задохнулись от концентрации аммиака в воздухе. Но дышать всё равно было тяжко и выдохлись мы примерно на третьем повороте. Благо насекомые остались на прежнем насиженном месте, а не последовали за нами. Было бы очень несправедливо пережить грёбанный ад для того, чтобы тебя сожрали насекомые.
Бритва упёрся ладонями в колени и хрипло дышал — этот забег дался ему тяжелее, чем мне. Поэтому я оставил его отдыхать, а сам отправился обследовать пещеру, в которой мы оказались. После знакомства с местной недружелюбной фауной, не хотелось бы очередного подобного сюрприза.
От реки сюда тянулся хилый извилистый ручеёк, из-за чего я сделал вывод, что эта пещера тупиковая и выхода на поверхность здесь не найти. Зато её можно было использовать, как временную остановку для отдыха.
Пещера была достаточно глубокая и уходила вниз, спустившись я убедился в правильности своих мыслей — единственный вход сюда, это тот через который мы пришли. Идеальное убежище, если не брать в расчёт хруст мелких костей под моими ногами. Похоже, мы вторглись на территорию местного хищника.
По-хорошему, надо было валить отсюда и как можно скорее. Да, сейчас пещера была пуста, но кто знает, когда в неё вернётся хозяин. А в том, что он вернётся, я не сомневался.
Но что-то не давало мне развернуться и я шёл дальше. Меня тянуло словно магнитом, а подсознание нашёптывало, чтобы я не сопротивлялся. Я испытывал нечто похожее, когда во мне проснулся дар владения оружием. С той лишь разницей, что я как-будто отлежал всего себя и сейчас потихоньку возвращаю чувствительность. Каждый онемевший кусочек тела простреливает тысячью мелких иголок.
Скорее всего действие адаманта сходило на нет и магия постепенно начинает циркулировать по организму. Я прислушался к своим ощущениям и попытался определить, откуда исходит зов, который словно арканом тащит меня к себе.
— Чего застыл? — хриплый голос Бритвы вывел меня из задумчивого ступора.
Я стоял рядом с грудой обглоданных костей и с интересом крутил в руках обломанную у основания плечевую кость.
— Разобраться пытаюсь. Или нас заманили в ловушку, или я владею крайне любопытным для себя даром. А ты что-нибудь чувствуешь? — я кивнул на груду костей.
— Чувствую, — охотно согласился Бритва, даже не задумываясь. — Чувствую смертельную скуку и словно кто-то щекочет мне кишки. Но последнее, это скорее всего глисты, — он чуть помолчал, прислушиваясь. — Да не, точно глисты.
Вдох-выдох. Порой Бритва дико раздражал своей потребностью идиотничать в серьёзные моменты. Проще было не обращать на него внимание и оставить наедине с его богатым внутренним миром.
Я вернулся к изучению кости. Не то чтобы она была какой-то особенной, просто первая под руку подвернулась. Для меня здесь буквально всё фонило магической энергией, но как ей можно было воспользоваться я, пока что, не понимал.
Это не было похоже на то, как я воспринимал магию раньше. Как что-то родное и уютное. Сейчас я чувствовал могильный холод и словно внутренние органы покрылись инеем. Причём, дискомфорта я не испытывал, просто было странно и непривычно. А ещё слабый привкус смерти где-то на нёбе.
— Ладно, пошли отсюда. Будем двигаться вдоль течения реки, так будет больше шансов найти выход.
Отдыхать я передумал. Кто знает какие монстры притаились в этих пещерах. Чем быстрее мы отсюда выберемся, тем лучше. Бритва молча кивнул, видно было, что он тоже неуютно себя здесь чувствует. Он привык быть охотником, а не жертвой, которую чуть не сожрали обычные
