подобные мысли и неоднократно, но я уже давно перестал воспринимать Бритву, как врага. Он скорее стал просто раздражающим фактором. Даже зная его прошлое в Клоаке и гастрономические пристрастия, я всё равно не считал, что аморал заслужил смерть.
— И как мне прикажешь это сделать? — спрашиваю, наконец, отсмеявшись, — размозжить тебе голову булыжником? Утопить в речке? Задушить?
Бритва молча кидает к моим ногам ещё один предмет и я узнаю обломок кости, изрядно потрёпанный после сколопендры, но всё ещё способный нанести смертельный урон.
То есть он серьёзно. Прекрасно, просто прекрасно.
— И зачем мне это делать? — сухо интересуюсь и задумчиво изучаю абсолютно спокойное лицо Бритвы. Походу, не я один сегодня голову травмировал.
Он молча снимает с себя рубаху и поворачивается ко мне спиной. Множество застарелых шрамов тянутся от поясницы до лопаток, но мой взгляд притягивает другое — относительно свежий отпечаток человеческих зубов. Укус воспалён и гноится, а от него мелкой паутиной расходятся чёрные прожилки.
— Когда мы упали в пропасть, я надеялся, что успею выбраться до того, как скверна распространится по организму. И успел бы, наверное, но духи решили иначе, — он чуть помолчал, не спеша разворачиваться обратно. — Десять лет я не чувствовал родовую магию. Целых десять лет жил с ощущением пустоты в душе. А когда, наконец, почувствовал, то оказалось, что сам же и ускорил процесс заражения. Магия раздула из тлеющего уголька целый пожар, и теперь скверна пожирает каждый орган в моём грёбанном теле. Я не хочу становиться одним из осквернённых. Бездумной оболочкой для этой тёмной твари. А учитывая, что я неоднократно спасал твою задницу, то меньшее, что ты можешь для меня сделать, это убить.
Я потрясённо молчал. Всё это время Бритва ни разу не дал понять о том, что заржён. С одной стороны понятно — мы до конца никогда друг другу не доверяли, а с другой… С другой — он даже поведением своим никак на это не намекнул. Всегда останавливался, когда мне нужна была передышка, хотя знал, что ограничен во времени. Да и тогда со сколопендрой, мог ведь просто бросить меня и всё.
— Я убиваю только в бою, — наконец, хрипло ответил. Это была не моя прихоть, но став Царь-Богом мне пришлось многое вычеркнуть и забыть из прошлой жизни. Принять определённые правила и устои, которые не просто должны были присутствовать в моей жизни, а прочно срастись с моей личностью. Я стал тем, кем не должен был стать обычный трущобный щенок и это имело свою цену. И не убивать безоружного было одним из этих правил.
— А я не возьму в руки оружие, — он криво усмехнулся, — не стану облегчать тебе задачу. Я уже говорил, и повторю снова — ты сдохнешь в обнимку со своим сраным благородством. Не знаю, как ты вообще дожил с таким ванильным представлением о мире до своих лет и чему тебя учили, но как только ты выйдешь наружу, на тебя откроет охоту даже самый захудалый клан в этой грёбанной Империи.
Моё молчание затягивалось, но я понимал, что Бритва прав. Что я вообще знаю о законах этого мира? Явно меньше, чем он. Андрей Павлович рисовал несколько иную картину, но как я уже знаю, старику не всегда можно верить.
— Ты думаешь, получишь амнистию и всё? Вы дружно возьмётесь за ручки с представителями кланов и пойдёте в счастливое будущее? Соболевы первые захотят твоей смерти, остальные тоже быстро подтянутся. Да, открытую охоту на тебя никто устраивать не будет, но поверь, подковёрные игры и интриги, которые в нас заложены на генетическом уровне, будут гораздо страшнее, — Бритва, наконец, повернулся ко мне лицом и уже практически рычал. — Поэтому, если хочешь жить, учись бить первым, пацан. А не ждать, пока тебе всадят нож в спину.
Мне не нравится то, о чём он говорит. Нет, я уже понял, что той новой и спокойной жизни, что обещали мне жрецы у меня не будет, но я слишком долго жил и дышал теми принципами, от которых мне предлагают отказаться.
Поднимаю обломок кости и медленно иду к Бритве, он бледно улыбается.
Одной рукой держу его за основание черепа. Занятно, раньше он казался мне выше, а сейчас оказывается, что мы одного роста. Бритва смотрит на меня прямо и спокойно. В его глазах больше нет той искры безумия, жестокости и голода. Сейчас это взгляд человека, который смертельно устал и хочет уйти на заслуженный отдых.
— Ну вот, теперь ты настоящий аморал. Ты всё правильно делаешь, парень, не сомневайся.
Короткий удар и обломок кости входит под челюсть, он перехватывает моё запястье шершавой ладонью и крепко сжимает. Кровь заливает мою руку, но я продолжаю держать Бритву до тех пор, пока его сознание окончательно не угасает, а затем медленно опускаю его на землю.
— Спи спокойно, мудила грешный. Ты даже почти начал мне нравиться.
Иду на свет и не оборачиваюсь. Я многих похоронил в прошлой жизни. И, видимо, многих похороню в этой. Если верить словам Бритвы, то всё самое весёлое ждёт меня за пределами Клоаки.
— Да задолбался я на этой жаре стоять! Нахер надо. Из этой дыры ещё никто и никогда не вылезал!
Раздражённый молодой голос доносился недалеко от выхода из канализации.
— Будет тебе, Саня, — ему миролюбиво отвечает голос постарше, — работа не пыльная, тихая. Всё лучше, чем во внутренности Клоаки лезть. Слышал, что с Пашкой случилось? Вот, то-то же.
— Ну, надоело, Михалыч. Вообще ничего не происходит. Скука смертная. Сейчас бы бабу жопастую, пивка, да в баньку, — раздражённые интонации сменились на мечтательные.
— Так какие проблемы? После смены можно устроить, знаю я одно заведение…
— Здорово, бойцы! — я вышел на свет, радостно скалясь во все тридцать два зуба, — мне бы пожрать и помыться где, а то вспотел, пока до вас добирался, — немного подумал и добавил, — впрочем, от бабы я тоже не откажусь.
Глава 6
Обеденный зал был роскошным. Здесь всё кричало о благосостоянии его владельцев. Длинный овальный стол из мрамора и дуба, высокие мягкие стулья из такого же материала и огромная дорогая люстра, нависающая над всем этим великолепием.
Панорамные окна, стилизованные под старину, открывали красивый вид на город, но это единственное, что порадовало глаз. От нагромождения статуй, расшитых золотом гобеленов и прочих
