Видимо, скрытые колкости гораздо эффективнее мясницких ножей, решила Эбони, наблюдая, как сползла с лица Алана улыбка. Но ледяная ярость, вспыхнувшая в его глазах, обеспокоила ее, пока она не вспомнила, что в присутствии матери он ничего не сможет ей сделать. Чтобы обезопасить себя, ей всего лишь надо было не выпускать из виду миссис Кастэрс до конца вечера.
Сама женщина выглядела немного смущенной. Возможно, она ощутила какие-то подводные течения в отношениях сына и его подопечной и не совсем понимала, как следует это воспринимать.
— Я… я только хотела попробовать помирить вас, — сказала она с несчастным видом. — Жизнь слишком коротка, чтобы конфликтовать без излишней необходимости. В вас обоих слишком много гордости.
— Гордости, мама? У Эбони нет гордости.
— Алан!
— Я только хотел этим сказать, что никогда не встречал более скромной модели, — принес он притворное извинение. — Она не осознает своей необыкновенной красоты и действия, производимого ею на противоположный пол. Да вот, только позапрошлым вечером парень, сидевший на показе рядом со мной, с трудом удерживал слюни. Поразительно, как она сохраняет хладнокровие, когда столько мужчин готовы броситься к ее ногам.
Она почти искренне рассмеялась. Приятно было представить себе Алана, бросающегося к ее ногам. Плохо только, что этого никогда не будет.
— Эбони всегда была очень благоразумной девушкой, — похвалила мать. — А почему мы стоим здесь, когда можно удобно устроиться в гостиной? Обед скоро будет готов, дорогая, — продолжила она, беря Эбони под руку. — И не обращай внимания на выходку Алана. Как я вижу, он отвык от вежливого обращения с тобой. Будем надеяться, что к концу вечера к нему вернутся его манеры.
Теперь была очередь Алана рассмеяться, и этот издевательский смех вызвал недовольный взгляд Эбони. Их глаза встретились, и сузившийся взгляд Алана обещал ей наказание, когда у него будет для этого возможность.
— Не беспокойся, мама, — сказал он им вслед. — К концу вечера я буду кроток, как ягненок.
4
К концу вечера Алану уже хотелось умереть и провалиться в тартарары. Он решил, что лучше оказаться в аду, чем сидеть в нескольких метрах от этой ведьмы, смотреть, как она ест, обонять запах этих чертовски дразнящих духов, которые она всегда употребляла, и не иметь возможности прикоснуться к ней.
Может быть, если бы его уловка — оказаться здесь, когда она этого не ожидала, — действительно обеспокоила ее, он, несмотря на все свое раздражение, вероятно, нашел бы в этом некоторое удовлетворение. Но она сидела рядом, не подозревая — а может быть, и подозревая — о его мучениях, болтала с его матерью, время от времени кидая в его сторону какие-то ничего не значащие фразы и мимолетные взгляды.
Нет, решил он, рассматривая ее идеальный профиль. Она все понимает. Зачем ей понадобилось с такой регулярностью поглядывать в его сторону своими соблазняющими глазами, как не для того, чтобы убедиться, что он смотрит на нее, хочет ее, что она нужна ему?
Ведьма, думал он вновь, ощутив ноющую боль в низу живота. Чего бы я ни отдал, чтобы стереть с ее лица эту маску хладнокровия, раздавить в поцелуе как будто предназначенные для этого сочные красные губы. Он чуть не застонал вслух, когда ясно представил себе эту картину. Потому что он не встречал женщины более неистовой в постели, чем Эбони. Или более распутной.
Конечно, в этом и заключалось ее очарование, решил он. Иначе, почему он был вынужден возвращаться к ней еще и еще, если между ними не было любви, если она не делала никаких уступок его мужскому самолюбию и даже не старалась скрыть своего презрения к нему.
Презрения?
Нахмурясь, Алан уставился невидящим взглядом в чашку кофе. Никогда ранее он не рассматривал отношение Эбони к себе под таким неприятным углом. Конечно, он знал, что она его ненавидит. Но всегда думал, что это просто ответная реакция на воспоминания о крушении любовных грез школьницы, вопрос гордости. Никому не может понравиться быть отвергнутым так, как отвергли ее. И все же, несмотря на эту ненависть, между ними существовала связь, впервые возникшая тем вечером в библиотеке, связь, оставшаяся несмотря на их взаимную неприязнь.
Алан с сожалением признался, что эта связь была взрывоопасной. Взрывоопасной и непостоянной, зачастую на грани насилия. Когда-нибудь она сама себя уничтожит. И может быть, этот момент близок…
— А как ты думаешь, Алан?
Мигнув, он сфокусировал взгляд на объекте своих мысленных изысканий. Она смотрела на него широко открытыми, почти невинными глазами, наклонив голову набок — привычка, оставшаяся у нее с детских лет.
Он вдруг почувствовал себя виноватым. Она все еще почти девочка, мучительно подумалось ему. Боже мой, что я с ней сделал? Что продолжаю делать?
Но потом, при виде очень взрослого, почти дьявольского выражения ее глаз, чувство вины исчезло без следа. Он должен сегодня затащить ее в свою постель, даже если это будет стоить ему жизни!
— О чем? — осторожно спросил он, уверенный в том, что его внутренние переживания не отражаются на лице. Сегодняшний промах в ответ на ее язвительный намек на Стивенсона заставил держаться настороже. Во время обеда она не сумела спровоцировать его на какую-либо видимую реакцию и сейчас у нее это тоже не получится…
— Извини, но я не слушал разговор.
— Это не похоже на тебя, — сказала она с легкой дразнящей улыбкой.
— От усталости внимание ослабевает, — пожав плечами, сымпровизировал он.
— Алан в последнее время слишком много работает, — заметила Дейдра. — Иногда даже ночью.
— Неужели? — Эбони удивленно подняла брови. — Что ж, он всегда любил работать по ночам, миссис Кастэрс. Помните, когда я впервые появилась здесь, по крайней мере, два раза в неделю он не ночевал дома.
Алан напрягся, правильно понимая, что имеет в виду Эбони — не работу, а трехлетнюю любовную связь с Адрианой. Он довольно часто оставался на ночь у нее, что, очевидно, не ускользнуло от внимания Эбони, хотя большую часть времени она проводила в школе. Но все это закончилось, когда Адриана влюбилась в другого мужчину и вышла за него замуж.
— Он никогда не изменится, миссис Кастэрс, — продолжила Эбони немного резким тоном. — Привычка — вторая натура. — Теперь она уколола его злобным взглядом, заметным только ему. — Пока кто-нибудь не возьмет его в руки и не заставит измениться. Может быть, тебе пора найти себе жену, Алан. Ты не молодеешь.
Под его улыбкой скрывалось ядовитое жало.
— Уверяю тебя, дорогая Эбони, если мне когда-нибудь посчастливится встретиться с женщиной, на которой мне захочется жениться, я это сделаю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
