шею, нащупываю бьющуюся жилку на загорелой коже. Я почти дурею, думая, как бы она смотрелась в этом свете у Аси.
Она бы так же шумно дышала? Обнимала бы меня за шею, целовала в губы и куда придётся? Всё ниже и ниже.
Тоже сказала бы мне: «Я буду стараться», — и опускалась на колени на зелёный мох, портя свои брендовые шмотки или испытывая боль при сгибании ног.
Нееет, Ася бы не стала соглашаться так просто. Она бы врезала так, что след бы остался, а потом бы рванула, несмотря ни на что. Я бы погнался. Погнался бы как дикий зверь за жертвой, остановил бы её, повалил на землю, чтобы ощутить во рту её тёплый язык, чтобы коснуться её мягкой кожи, оставить след. Я бы стянул её дебильные штаны, задрал бы футболку, чтобы впиться в её крошечные розовые соски, чтобы она бдительность потеряла, чтобы дала мне возможность окунуться в одуряюще влажное тепло, что плотным кольцом сжимает член. Прямо сейчас сжимает. Втягивает глубже. Заставляет держаться за дерево, чтобы не грохнуться. Я запрокидываю голову наверх, открываю глаза, смотря, как тучи гуляют рядом с ветками деревьев. Запах просто сносит башню, а по нервам ток пускают, когда чувствую приближение оргазма. Давай, Ася, ещё, ещё немного…
Роняю голову на грудь и почти не различаю ничего впереди, даже кажется, что — то где-то порочное видение пробежало. А я так и не смог догнать, потому что член плотно сжат красными губами. Блядь. Она глотает сперму, улыбается, поднимаясь с колен.
Она лезет целоваться, но я просто разворачиваю её спиной, целую шею, и рукой довожу Милену до оргазма. Пока работаю пальцами, загоняя их во влажное нутро, невольно оборачиваюсь. Неужели мозг настолько потёк, что мне мерещилась Ася?
Милена шумно кончает, и я моргаю, морщась от этого звука. Но спишем на лес. Тут всё становится громче.
— Прости, что истерила, просто не ожидала от тебя такой подставы. Ты же знаешь, как я тебя люблю.
— Знаю, — поднимаю костыль и веду её к машине. — Я завтра заеду.
— Точно?
— Когда я тебе врал? Пока, — хлопаю дверцей и получаю угрожающий взгляд её водителя. Имеет виды? Ну, пусть ждёт месяц, скоро она будет в его полном распоряжении.
— Демьян! Максим Игоревич звонит! Нашли вашу маму! — орёт Серёга, и я тут же бегу к нему, хватаю телефон.
Облегчение шаром давит в груди. Главное, чтобы без сильных последствий.
— Отец.
— Мать в порядке. Едем в больницу.
— Зачем тогда в больницу?
— У неё кровотечение, скорее всего потеряла ребенка.
— Пиздец, — сажусь на лестницу прямо там, где стою. — Она будет в бешенстве. Сколько вы пытались…
— Мне не говори. Разберёмся. Сейчас главное — найти этого ублюдка и вырвать ему кишки. Из дома ни ногой, понял?
— Да понял, понял. Даже к Милене?
— Натрахаешься ещё, главное, чтобы живой был.
— Ладно, держи в курсе.
Глава 13. Ася Чебрец
Для экзаменов я выбрала самые нейтральные предметы. С прозрачной надеждой на то, что однажды мне всё же удастся куда-то поступить. Я никогда не боялась экзаменов. Как собственно и учёбы. Отец за неё не наказывает. Вообще не считает, что женщина должна думать. С неё достаточно умения работать, рожать детей и слушаться. Так что собиралась я на экзамен вполне спокойно. И даже возможная встреча с Демьяном меня не сильно волновала. Вернее, я решила, что не должна волновать. После той встречи в лесу, когда я застала его с Миленой, я поняла, что ему совершенно неинтересен мой ответ. Он, как и обещал, просто нашел ту, что по сговорчивее. Я не обиделась. Я ведь ничего от него не ждала. Как давно не жду от представителей мужского пола. Сейчас главное — хорошо сдать экзамены, наконец, получить аттестат и просто исчезнуть.
Я пока не разговаривала с Ирой. В прошлый раз на радостях она зачем-то рассказала маме. Понятно, что она не виновата. В следующий буду умнее.
В день первого экзамена я уже готова была выйти, чтобы пойти пешком, когда отец сказал.
— Поедешь с Одинцовым.
— Нет, — мотаю головой, но, замечая его взгляд, вздыхаю. — Он, наверное, не захочет меня вести.
— Сейчас в лесу небезопасно. Одной лучше не ходить. Так что дойдёшь до их дома и жди его.
— Чтобы дойти до его дома, нужно пройти по лесу.
Отец поворачивает ко мне свою голову, а я уже поняла свою ошибку, но поздно. Рывок за волосы и удар по спине. Первый за эти недели. И всё из-за Демьяна. Опять из-за него.
— Смертные не должны опровергать слово божье, так же как дочь не должна опровергать слово отца. Забыла?
— Нет. Я всё поняла. Мне на экзамен надо.
— Будешь перечить, останешься без экзаменов и аттестата. Твоей матери он в жизни всё равно не пригодился.
Он был бы счастлив. Но не пойдёт на это. Потому что тогда придут из школы. А он не любит лишних на своей ферме.
— Ты поняла?
— Я всё поняла, отец. Я буду послушной.
Он отходит, а я разгибаюсь, поправляю кофту и иду за рюкзаком. Сегодня погода довольно унылая, но она отлично сочетается с моим настроением. Если встретить Демьяна я была готова, то сидеть с ним в одной машине нет никакого желания.
Но я зря переживала. Наше игнорирование — оно взаимное. Он молча открывает дверь, и так же молча везёт меня всю дорогу. В школе пока мы все ждём экзамена, он молчалив и угрюм, и даже яркая Милена для него словно пустое место. Обычно он разговорчив, сыпет остротами, а теперь что? Он словно живая статуя, хоть и очень красивая.
Может, у него день такой вот? Но и тут я ошиблась, потому что все остальные три экзамена он точно такой же. Я не могу не думать об этом постоянно. Тихонько расспрашиваю мать о семье Одинцовых, но она ничего не слышала. И никто не слышал. А спрашивать в открытую будет слишком подозрительно.
Можно было бы, конечно, спросить у него самого, но он настолько в себе каждую встречу, что я просто не решаюсь. Но, наверное, во время выпускного будет уже не так страшно, потому что я знаю, что этот день последний, когда мы видимся. Потому что дальше наши дороги разойдутся навсегда.
Экзамены прошли быстро, результаты никого не удивили. Я получила свои положенные семьдесят балов по каждому из предметов. Так же, как и Демьян никого не удивил своими девяносто. Зато теперь я получу аттестат и шанс
