— Я не твоя дикая роза! Я вообще не твоя!
— Мы женаты.
— Только на чертовом куске бумаги!
— Нет! Потому что ты моя женщина!
Он запустил пальцы в ее рыжие волосы и резко притянул к себе.
Боже, он ждал этого весь день. Целую вечность.
Она такая сладкая! Как мед. Эти глаза. Эти волосы. Его рука скользнула под ее кофточку. Брайар задрожала, ощутив уверенное прикосновение его пальцев. Диабло хотел ее. До безумия. Отчаяние руководило им. Он должен был овладеть ею.
Но, черт возьми, не так!
Брайар вырвалась, запыхавшись. Ее глаза яростно блестели.
— И что теперь? Ты бросишь меня на пол и возьмешь, как рабовладелец, каковым и являешься?
— Если бы я хотел овладеть тобой, то уже сделал бы это. Прямо здесь, у этой самой стены.
Что же остановило его? — пронеслось в голове Брайар. Будь он проклят! Но разве она не знала, что он поступит именно так? События сегодняшнего утра повторились снова. Он возбудил ее и отверг. Еще раз.
— Слава богу, ты опомнился, — заявила Брайар, поправляя кофточку.
— В следующий раз мы займемся любовью, когда ты захочешь. И ты будешь решать, где и как.
— То есть ты не станешь делить со мной постель, пока я не разрешу тебе?
— Нет. Пока ты не попросишь меня.
Брайар откинула голову и рассмеялась. Может, ей даже не понадобятся противозачаточные таблетки. Она слабеет при виде Диабло, но сама ни за что не придет к нему. Если он будет верен своему слову, она выиграла.
— Надеюсь, ты терпелив, Диабло, потому что ждать тебе придется очень долго.
Он сжал зубы. Взгляд затуманился. Наверное, он думал, что она кинется ему в ноги и станет умолять его прямо сейчас.
— Посмотрим.
— Не обольщайся. Или ты думаешь, что совершенно неотразим и я стану молить тебя заняться со мной любовью?
С минуту Диабло молчал, глядя на Брайар. Потом отвернулся и открыл массивные двойные двери.
— Я могу подождать.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
— Когда мы возвращаемся в Сидней?
Брайар ощущала на себе пронизывающий взгляд мужа. У них под ногами, совсем рядом, располагался бассейн, подсвеченный неоновыми огнями. Казалось, несмотря на осенний день, в их доме стоит вечное лето.
— Только не говори, что тебе не нравится наш медовый месяц.
— Нет, — отозвалась она, погрузившись в новую книгу, которую купила во время их последнего похода по магазинам. Обычно Брайар обожала читать, но сегодня все было не так: книга неинтересная, шезлонг неудобный, лямки купальника неприятно впились в плечи, даже воздух в этом помещении с климат-контролем слишком сухой. — Очень… расслабляюще. Просто хочу знать, надолго ли мы задержимся здесь.
Брайар взглянула на мужа и тут же пожалела об этом. Она не могла отвести глаз от его великолепно сложенного тела.
Это пульс так бешено бьется? С чего бы?
Не только пульс. Даже время понеслось галопом.
— Тебе скучно?
Разве он не знает? Никто бы не заскучал, глядя на Диабло. Это похоже на разглядывание статуи в музее. Когда смотришь на нее и думаешь: кто этот человек, прекрасный, словно бог.
Брайар с трудом отлепила язык от нёба. Она уже плавала сегодня больше, чем за всю свою жизнь, но и этого оказалось недостаточно.
— Я думаю, нужно найти себе более подвижное занятие вместо чтения.
— Могу помочь, — понимающе улыбнулся Диабло.
— Я имела в виду…
— Я знаю, что ты имела в виду, — заверил он ее, поднявшись с шезлонга. — Позже обещали дождь. Почему бы нам сейчас не пройтись по пляжу, пока это возможно?
Он слишком добр, заключила Брайар, натягивая свитер и брюки поверх своего бикини. Прошло уже три дня с тех пор, как он сказал, что они займутся любовью только по ее просьбе. И три долгие томительные ночи. Диабло ложился в постель так поздно, что она уже засыпала. Брайар знала это, потому что каждую ночь до полуночи пыталась читать. Верный своему слову Диабло оставил ее в покое. Не нарушая обещания, он даже не приближался к ней.
О, она ловила на себе его взгляды. Чаще, чем по десять раз за день. Эти глаза заставляли Брайар дрожать…
Девушка надела сланцы.
Ее победа оставляла горький привкус во рту.
Через пятнадцать минут Диабло так и не появился. В гостиной Брайар наткнулась на экономку.
— Луиза, ты не видела Диабло? Мы собирались пойти на прогулку.
Женщина оторвалась от своих дел и широко улыбнулась:
— Да, да. Ему позвонили. Мистер Баррентес принял звонок у себя в кабинете.
— А… тогда я, наверное, подожду здесь. — Она взяла журнал из стопки, лежавшей на кофейном столике, и приготовилась ждать появления мужа.
— Нет, нет, нет! Мистер Баррентес слишком много работает. Возьми его прогуляться. Ему не повредит. — (Страх отвлечь Диабло от дел, должно быть, отразился на лице Брайар.) — Ты же его жена! Ты стоишь на первом месте, а не работа. Иди к нему. Он только взглянет на тебя и позабудет все дела.
Брайар благодарно улыбнулась пожилой женщине и отложила журнал. Луиза наверняка знала, что это необычный брак, и всё же воспринимала Брайар как любимую жену и хозяйку дома, а не как временную любовницу Диабло Баррентеса.
Брайар тихо вошла в кабинет мужа. Он продолжал говорить по телефону таким тоном, что она не пожелала бы оказаться на месте его собеседника.
Она пыталась не прислушиваться к разговору и, чтобы отвлечься, заходила по кабинету, разглядывая картины на стенах. На стене напротив стола висел портрет темноволосой женщины. Брайар поразило ее сходство с Диабло. Те же темные глаза, те же аристократические черты, та же сила характера. Наверное, это Камилла, мать Диабло.
Брайар отвлеклась от портрета, а разговор все продолжался. Она подошла к шкафу, где стояли фотографии. Во время своего первого и единственного визита сюда она заключила, что это снимки Диабло в детстве. Но нет. С фото на нее смотрела группа детей в одинаковых футболках и шортах. Все похожи на латиноамериканцев, индейцев или метисов. Школа позади них выглядела не по-австралийски. И называлась странно: La Escuela de Barrentes.
Брайар удивилась и повернулась к мужу, который со словами «еще посмотрим» положил телефонную трубку.
— Так ты уже готова к прогулке? Прости, что заставил тебя так долго ждать.
— Ничего. Расскажи мне о фотографиях, — попросила Брайар. — Кто эти дети?
— Это школа в Чили. Туда берут малообеспеченных и беспризорных детей, чтобы дать им образование.
— Но разве название не значит «Школа Баррентеса»?
— Твой испанский великолепен.
— Ты хозяин школы?
— Я всего лишь спонсирую ее.
— Всего лишь? Школу назвали твоим именем. Как это случилось?
