карантине и забрал его домой. Пугачев же взял свою лошадь и вернулся в Черниговку к Коверину. Отсюда степями уехали к Дону. Переехали через реку и мимо Трехостровянской станицы проехали в станицу Глазуновскую.
Везде Пугачев рассказывал все ту же историю о товарах, оставленных на границе, о том, что он едет на Иргиз искать удобное место для торговли. Он прибавлял при этом, что в «Царьграде [жил] двенадцать лет и тамо построил русский монастырь, и много тамо я русских выкупал и на Русь отпускал. Да ехал я морем, так меня занесло во Египет».{46}
Как не помочь такому богатому, богобоязненному человеку? Один казак дает ему мяса и пирог на дорогу, другой — лошадь; Пугачев клянется, что приведет ее назад.
В станицах Пугачев узнал о самозванце Богомолове, выдававшем себя за Петра III. Может быть, он узнал и о других самозванцах.
Богомолов был не первым и далеко не единственным «Петром III». В народ уже проникли слухи о несогласиях между Петром и Екатериной. Знали, что Царица свергла его с престола и арестовала. Потом слушали манифест с смерти императора. Последовательность событий давала богатую пищу для всяких предположений и догадок. Не потому ли свергли царя, что он добрый, что он думал о народе, хотел освободить его? Может быть, Петр вовсе не умер, а бежал из тюрьмы? Может быть, он где-нибудь здесь, близко, скоро об’явится и пойдет во главе трудового люда против злой царицы, ее слуг, против мучителей-дворян?
Русскому крестьянскому движению — особенно в раннюю пору его истории — часто сопутствовала идея о «добром царе-батюшке», народном заступнике.
В этом сказывалась отсталость крестьянских революционных выступлений, стремление придать своему стихийному протесту против строя феодально-помещичьей эксплоатации видимость какой-то легальности. Петр III жив, он скоро откроется, он уже открылся где-то, чтобы повести народ за собой — такие слухи и толки носились в предгрозовой атмосфере 60-х и начала 70-х годов XVIII века.
В 1765 году беглый солдат Гаврила Кремнев разглашал по Воронежской губернии, что он — капитан, послан с указом, что курение вина запрещено, сбора подушной подати и рекрутчины не будет двенадцать лет. В заключение он назвался Петром III. К Кремневу примкнуло еще несколько человек. Они сговорились привести крестьян к присяге и ехать в Воронеж, оттуда послать в Москву и Петербург известие, будто появился царь, а сами решили направиться в столицы. Одного из своих соумышленников Кремнев назвал Румянцевым, другого — Пушкиным. «Царя» и его «вельмож» арестовали. Кремнева секли кнутом во всех тех селах, где он разглашал о себе как о капитане и царе. На грудь ему привязали письмо «беглец и самозванец», на лбу выжгли начальные буквы этих слов и сослали в Нерчинск на вечную каторгу.
Били плетьми и сослали в тот же Нерчинск армянина Асланбекова, пойманного с фальшивым паспортом и также об’явившего себя Петром III. Петром III назвался и беглый солдат Лев Евдокимов, вращавшийся в раскольничьей среде.
Беглый солдат брянского полка Петр Чернышев в слободе Купянке, Изюмской провинции, стал разглашать о себе, что он государь Петр Федорович. Купянский поп Семен Иванецкий поверил ему, отслужил молебен и всенощную, поминая Чернышева императором. На допросе Чернышев показал, что он из однодворцев, назвал себя Петром III потому, что в разных кабаках и шинках слыхал людскую молву, что Петр жив. Обоих преступников высекли кнутом и сослали в Нерчинск. Через некоторое время главный командир нерчинских заводов генерал Суворов прислал донесение, что Чернышев попрежнему продолжает разглашать о себе как о Петре III, а иные из нерчинских жителей верят ему и дают много подарков.
Примерно в этот же период казак Каменщиков, до того неоднократно наказывавшийся за разные преступления, бежал из тюрьмы и сеял слухи среди крестьян Исецкой провинции, терпевших притеснения от господ, что император Петр III жив и находится в этих местах. Каменщикова жестоко наказали кнутом, вырвали ноздри и сослали на Нерчинские заводы в тягчайшую работу на всю жизнь.
В 1769 году беглый солдат Мамыкин по дороге в Астрахань распространял слухи, что Петр III жив, опять примет царство и дает крестьянам большие льготы.
В 1770 году правительство решило для укрепления и защиты Моздока сформировать гарнизонный батальон и поселить в окрестностях крепости казаков для содержания форпостов и раз’ездов. Началось переселение в Моздок и его округу значительных групп донских и особенно волжских казаков. Оставшиеся на Волге казачьи семьи должны были нести службу в том же об’еме, что и до переселения товарищей. Недовольны были и переселенные казаки, терпевшие на новых необжитых местах нужду в самых необходимых предметах. Чтобы облегчить сторожевую службу, казаки начали принимать к себе всех беглых и бездомных, искавших воли и записавшихся в казачье сословие.
В январе 1772 года к ротмистру Персидскому явился человек, назвавший себя донским казаком Федотом Ивановым Казиным. В действительности под фамилией Казина скрывался крестьянин графа Романа Воронцова Федот Богомолов. Он бежал от своего помещика, долго скрывался в Саратове, ходил на судах саратовского купца Хлебникова, жил у колонистов, служил в калмыцкой орде и, наконец, решил поступить на службу.
Несколько раньше, в октябре 1771 года, в ту же команду, что и Богомолов, записался под именем Спиридона Долотина донской казак Спиридон Иванов. Иванов рано осиротел. Девятилетним мальчиком его отвели в волжское войско. Переходя от одного семейства к другому, он нанялся служить к казаку Долотину. Потом попал в Дмитриевск и служил в Соляном комиссариатстве. За кражу лошади его высекли плетьми. Иванов бежал, долго скитался по хуторам и затем записался под вымышленной фамилией в команду волжского войска.
Выбрав удачный момент, Федот Богомолов об’явил себя императором Петром III. В среде, восприимчивой к подобным явлениям, слух быстро распространился, казаки приходили посмотреть на «императора». Начались сходки и совещания, поднялись вопросы: похож ли он на бывшего императора. Казаки Марусенок и Лучинкин рассуждали, что «хотя признаваемый от бывшего и отменен, однакож ж, может статься, он как много лет уже тому минуло, то переменился».{47}
Спиридон Долотин-Иванов признал в Богомолове императора, поселился с ним в одной избе в роли «императорского секретаря». Число сторонников «императора» быстро росло. «Петра III» решили об’явить народу.
Однажды казак Буренин попросил жалованье. Прапорщик Терский отказал. «Ты от боярина недавно, — сказал он Буренину при всех казаках, — а уже требуешь себе жалованье». Толпа вспылила. Казаки закричали: «Поэтому мы все боярские!.. Зачем нас в казаки принимали?»{48}
Возбужденная масса решила пойти в Дубовку и там об’явить Богомолова императором. Огромная толпа отправилась к ротному
