Разумеется, Карина не видела никакого смысла в спорах о том, кто больше виноват. Ущерб уже был нанесен, и сейчас не важно, кто должен нести за это ответственность.
— Я успела поговорить с американцами, — сказала она примирительным тоном. — Они утверждают, что если бы вторглись сюда раньше, то это могло бы закончиться кровопролитным сражением.
Насир недовольно зыркнул на морского пехотинца.
— Мне все ясно — они очень спешили взять под охрану наши нефтяные скважины.
По недовольному выражению его лица можно было судить о том, что он предпочел бы массовое кровопролитие столь же массовому разграблению музея.
— Я огорчена так же, как и вы, — сказала Карина. — Это ужасно.
— Ну что ж, на самом деле все не так уж плохо, как могло бы быть, — проворчал Насир с совершенно неожиданным оптимизмом. — Украденные из коллекции музея экспонаты, к счастью, не представляют очень большой ценности. Нам повезло, что после вторжения 1991 года администрация музея выработала надежный план спасения самых ценных экспонатов. Кураторы просто убрали их в особо охраняемые помещения, известные только пятерым наиболее преданным и верным сотрудникам музея.
— Это мудрое решение, профессор!
Радостное выражение лица Насира быстро сменилось гримасой огорчения, и он стал нервно теребить рукой густую бороду.
— Хотелось бы, чтобы и все последующие новости оказались столь же приятными, — произнес он с грустными нотками в голосе. — Остальные отделы музея не были защищены от варваров. Грабители утащили отсюда величайшие сокровища Месопотамии, украли священный кубок Уарка и его ритуальную маску, статую Бассетки, изображение львицы из слоновой кости, нападающей на нубийца, а также двух медных быков.
— Это же бесценные вещи! — воскликнула Карина.
— В отличие от простых грабителей, которых мы быстро изгнали с территории музея, здесь побывали и более образованные похитители, прихватившие ценные экспонаты. Так, например, они похитили знаменитый Черный обелиск.
— Должно быть, они знали, что оригинал хранится в Лувре.
Губы Насира скривились в грустной ухмылке.
— Эти люди ни за что не польстились бы на копии. Они хорошо знали, что нужно брать, и проявили исключительную разборчивость. Пойдемте со мной, я вам все покажу.
Насир повел Карину в запасники музея, расположенные на первом этаже. Полки вдоль стены были пусты, а на полу валялись осколки древних керамических кувшинов и амфор. Карина так разволновалась, что сбросила с себя бронежилет и каску.
— Похоже, здесь тоже поработала Республиканская гвардия, — заметила она. — Вы можете сказать, сколько экспонатов пропало из этого хранилища?
— Потребуется несколько лет, чтобы подсчитать общие потери. По моим предварительным подсчетам, мы потеряли около трех тысяч предметов. Хотелось бы думать, что это самые худшие наши потери.
Они направились в галерею, где были выставлены экспонаты римской эпохи. Профессор отодвинул в сторону угловой стеллаж, за которым виднелась потайная дверь с разбитым вдребезги стеклом и вывороченной стальной рамой. Затем он стал рыться в кармане в поисках огарка свечи и зажигалки. Они вошли внутрь и спустились вниз по узкой лестнице, остановившись на мгновение перед распахнутой настежь металлической дверью, на которой не было никаких признаков взлома. Дальнейший путь преграждала бетонная стена, большие блоки которой тоже были выворочены, образуя довольно узкое отверстие.
Они протиснулись сквозь это отверстие и оказались в душной комнате. В нос ударил едкий запах застоявшейся сырой пыли. Отпечатки ног на пыльном полу комнаты были ограждены желтой лентой полицейского оцепления, которой следователи обычно ограждают место преступления.
Карина недоуменно огляделась вокруг.
— Где мы находимся?
— В подвальном помещении хранилища. Здесь расположено пять больших комнат, о существовании которых знали лишь несколько главных сотрудников музея. Именно поэтому мы надеялись, что хранившаяся здесь коллекция останется в целости. Но сейчас вы сами можете убедиться, что мы ошиблись.
Профессор поднял вверх свечу и обвел рукой помещение. Слабый желтоватый свет вырвал из темноты кучу разбросанных по комнате пластиковых коробок.
— Никогда еще не видела такого хаоса, — чуть слышно прошептала Карина.
— В этих коробках хранились цилиндрические печати, бусы, монеты, стеклянные бутылки, древние амулеты и прочие драгоценные вещи. Несколько тысяч ценных вещей бесследно исчезли. — Насир поднес свечу к дюжине более громоздких коробок, выстроившихся в ряд вдоль стены. — А вот эти коробки не тронуты. По всей вероятности, они хорошо знали, что там ничего нет.
Капрал О’Лири смотрел на этот разгром глазами уличного бандита, который прежде всего обращает внимание на наличие не только входа, но и выхода.
— Позвольте спросить, сэр, как они узнали о существовании тайного хранилища?
И без того угрюмое лицо Насира обрело скорбное выражение, и он грустно кивнул:
— Этот удручающий вопрос задавали мне не только вы, американцы. У нас есть подозрения относительно некоторых сотрудников музея, которые могли догадываться о существовании этого хранилища и так же легко могли поделиться информацией с грабителями. Более того, мы взяли отпечатки пальцев у всех сотрудников, за исключением начальника охраны, который с того момента так и не появился на службе.
— Интересно, почему я не заметила на двери никаких признаков взлома? — спросила Карина.
— Грабители вошли в подвал тем же путем, что и мы, — пояснил профессор, — но забыли прихватить с собой факелы или вообще не знали, что они им могут понадобиться. — Он поднял с пола кусок обгоревшей резины. — Они использовали этот материал, чтобы добраться от входа до факелов на стене, однако резина сгорела очень быстро и к тому же заполнила помещение едким дымом. Мы обнаружили на полу несколько связок ключей. Судя по всему, их выронили и никак не могли отыскать. Именно поэтому воры пропустили несколько шкафов с нашими лучшими цилиндрическими печатями и тысячами золотых и серебряных монет. Полагаю, что в обшей сложности мы потеряли примерно десять тысяч артефактов, найденных во время археологических раскопок. Слава Аллаху, сотни коробок остались нетронутыми.
Они протиснулись сквозь узкую дверь в гораздо большее просторное помещение, заполненное всевозможными антикварными вещами.
— А это экспонаты, которые уже прошли предварительную обработку и идентификацию и должны быть помешены в главный выставочный зал. Некоторые из них хранились здесь годами.
