Пройдя вдоль причала шагов двести, Жересар наконец‑то выбрал тот корабль, который был нужен. По крайней мере — ему показалось, что это именно то самое судно, что он искал.
Старый, но крепкий пузатый «купец», с высокой кормовой надстройкой, крепким исправным парусным снаряжением, довольно чистый, хотя и потрепанный временем и ветрами. Его трюм был раскрыт, и грузчики таскали оттуда чушки металла, напрягаясь и поблескивая на солнце мокрыми от пота мускулистыми загорелыми спинами. За процессом разгрузки наблюдал корабельщик, время от времени недовольно поглядывая на высоко стоящее в небе солнце. Рядом стоял мужчина лет пятидесяти с окладистой бородой, одетый так, как одеваются купцы средней руки во всем мире — широкие штаны, жилетка, украшенная золотой вышивкой, блестящая шелковая рубаха, шапочка, покрывающая лысоватую голову и на ногах мягкие сапоги — хотя в жару лучше ходить в сандалиях, но солидному купцу не пристало сверкать голыми пятками. Видимо — это был владелец груза, нанявший корабль для перевозки.
Жересар немного постоял, обдумывая, что он скажет корабельщику, и невольно вздохнул — ему ужасно не хотелось уезжать из Шусарда, так и не разузнав о Неде. Но что поделаешь? А если его снова повяжут, когда он появится в городе? Нет уж — на некоторое время нужно отсюда убраться. Вернуться он еще успеет.
Решившись, шагнул к корабелу, повернувшемуся спиной к грузчиками и наблюдавшему за тем, как трое матросов, по пояс голых и босых, драют палубу возле командирского мостика. Делали они это вяло, без огонька, и корабел кривился, глядя на потуги изобразить бурную деятельность. Посмотрев минуты две, мужчина разразился серией такой отборной брани, что Жересар усмехнулся — корабелу могли позавидовал и сержанты Корпуса, великолепно владеющие этим универсальным языком общения с подчиненными, не желающими выполнять свои служебные обязанности. Впрочем — на бездельников эта тирада подействовала меньше чем никак — матросы продолжали скрести палубу так же вяло, как и раньше.
— Уважаемый! — Жересар перехватил корабела, собиравшегося перепрыгнуть на палубу корабля, вероятно для того, чтобы покарать ленивых нечестивцев — могу ли я получить работу?
— А чего умеешь‑то? — раздраженно спросил корабел — вино жрать? Воздух портить? Таких придурков у меня уже хватает! Эй, ты, вша покалеченная! Ну чего ты ласкаешь палубу как бабу?! Да прижимай ты, тварь, прижимай скребок! Найду хоть одно грязное пятно, я тебя задом протащу по нему столько раз, сколько понадобится, чтобы твоя задница стерлась до самого брюха! Да что же ты гнида делаешь?! О боги, зачем вы послали мне этих идиотов!
— Ну, так что насчет работы? — осведомился Жересар, с интересом глядя, как один из матросов вдруг выблевал на только что очищенную палубу — будет работа, или нет?
— Работы полно — страдальчески скривился корабел — только видишь, что делается? О боги… ну за что ты мне посылаешь эти испытания?! Этого только не хватало…
— Что, желудочные колики? Отравились? — спросил лекарь, глядя на бледных матросов — рвет не с кровью? Лекаря из города вызывали? Похоже на отравление.
— Да какой лекарь, ты чего? — встрепенулся корабел — сейчас вызови, так они шум подымут, решат — чума! А у меня груз, его отдать надо, а за каждый день простоя убытки! Какие, к демону, лекари?! Стоп. Ты кто? Ты что, лекарь?
— Лекарь — кивнул Жересар — вот — ищу работу.
— А где твои снадобья? Где вещи?
— Нет снадобий и вещей — хмыкнул Жересар — потерял. Тут такой город что можно и не только вещи потерять, но и голову. Мне работа нужна. Если хотите, чтобы на борту был лекарь — принимайте.
— Лекарь, лекарь… — задумчиво проговорил корабел — был у нас лекарь. Спился и выпал за борт. Ночью. Теперь лекаря нет. Впрочем — одновременно он был еще и повар. Мы не можем себе позволить держать отдельного лекаря. Это же не военный корабль, у нас всего десяток матросов команды. Сколько хочешь получать за работу? Ты будешь и лекарем, и поваром.
— А сколько предложите жалованья?
— Хмм… багажа нет, снадобий нет… похоже — в городе для тебя горячо. Отравил кого‑нибудь? Прибил мужа любовницы? Рожа‑то у тебя вон какая разбойничья… а речь правильная… нездешний? Не из столицы? Да ладно, ладно… не наше дело. Пошли со мной. Пошли, пошли — я помощник капитана, сейчас с капитаном поговорим. Погоди‑ка… эй, парни, скоро закончите?
— Часа два! Потом грузиться начнем. До вечера справимся!
— Хорошо. Пошли. Как тебя звать?
— Меня звать… — Жересар запнулся, после секунды промедления прогудел — Герсер меня звать. Герсер!
— Ну что же… Герсер — помощник капитана ухмыльнулся, сделав паузу и дав понять, что он знает — имя лекаря фальшивое — я думаю, что тебе хватит золотого к неделю. Ну и питание, конечно. Согласен?
— Согласен — усмехнулся Жересар, который когда‑то имел жалованье, сравнимое с жалованьем полковника и свободно мог купить такой корабль, как этот — но мне нужны снадобья, чтобы я мог полечить этих парней. Можете послать кого‑нибудь к травнику?
— А сам? А! Понял. Боишься идти в город. Напишешь — я пошлю матроса. Все, идем к капитану — черкнешь пару строк и все, ты член команды. Надолго?
— На рейс. Когда корабль вернется сюда — я сойду на берег. Устроит вас?
— Хмм… — нахмурился помощник — всего на рейс? Ну да ладно — на рейс, так на рейс. Но вылечишь всех наших. Смотри — если ты врешь, что настоящий лекарь — получишь палок. Не люблю вралей!
* * *
— Стой! Ну — стой, что ли?! — Жересар разозленно рявкнул, но матрос продолжать качаться, как пьяный, потом закатил глаза и рухнул на пол, забившись в судорогах и пуская пену.
Лекарь ошеломленно посмотрел на парня, потом резко наклонился и схватив рубаху матроса за подол, дернул ее вверх. Посмотрел, и отшатнулся, закусив нижнюю губу:
— Чума! Это чума!
Жересар пощупал сосуд на шее парня — пульса не было. Тогда лекарь сел на стул, приделанный к полу и бессильно бросил руки на колени. Что делать?
В своей жизни он единожды сталкивался с чумой. Это было давно, когда лекарю было двадцать с небольшим лет. Он только что закончил лекарскую школу при офицерской академии, и был распределен в Корпус — чему способствовал приятель, Хеверад. И по дороге в Корпус молодой лекарь остановился в трактире, находящемся в деревушке возле тракта. И вот туда пришла чума.
Откуда она бралась — никто не знал. Поговаривали, что ее приносили звери, из леса. Достаточно было повредить руку, когда разделываешь дичь, или съесть не прожаренное мясо больного животного — и вот тебе чума. Но в Замаре уже давно не видели этой болезни, которая считалась наказанием богов за человеческую гордыню. Когда люди начинали считать, что стали равными богам — те насылали чуму.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
