Читаем без скачивания Союз нерушимый - Влад Савин

Вдруг по строю внизу как волна прошла. На причал вступили уже не немцы, а УПАшники, они увидели впереди советский флаг, и у трапа конвой в нашей форме, с овчарками на поводках. Раздались крики, "москали", "на смерть нас", "бежим", "бей", а затем толпа раздалась вширь, во все стороны сразу. И пара автоматных очередей — это англичане у трапа "Лейпцига" успели взять хоть какую-то плату за свои жизни.

Айвар Монтегю, журналист и кинооператор. Копенгаген, 19 мая 1944.

Немецкие матросы, столпившиеся на палубе "Лейпцига", выкрикивали приветствия своим камрадам — которых считали более удачливыми, чем они сами, ведь те совсем скоро уже будут дома. Им отвечали, а датчане-конвоиры тут же орали, приказывая молчать, и грозно водили штыками. Впрочем, я не видел, чтобы кого-то и в самом деле ударили — а пленные немцы не принимали свое положение всерьез. Война уже кончилась, солдаты возвращаются домой — к какой бы армии они не принадлежали. Наверное, это самая большая радость — оставшись живым, увидеть родину, после долгого отсутствия, вернуться к мирной жизни. Так было и будет, во все времена!

Вдруг уныло бредущий строй превратился в беснующуюся толпу, я сразу не понял, что было причиной. Эти чертовы датчане даже не пытались восстановить порядок — большинство из них сразу обратилось в бегство, или подняли руки, побросав оружие, лишь немногие успели выстрелить, и то чаще всего вверх, а не на поражение, до того как были растерзаны толпой. Помню опрокинутый набок "виллис", и солдата у нашего трапа, лихорадочно пытавшегося перезарядить заклинивший "стэн". А затем толпа рванулась на борт "Лейпцига", и я мысленно попрощался с жизнью. Если и экипаж крейсера, восемьсот человек, окажется нацистскими фанатиками — а кто еще мог решиться на бунт в такой момент? — то меня сейчас же убьют, причем с особой жестокостью. И то, что мятеж очень скоро будет, без всякого сомнения, подавлен — мне это уже не поможет!

Но никто не стал меня убивать. Я знал о неодолимом противоречии между германской и славянской расой — но не думал, что оно настолько велико, чтобы даже здесь не позволить объединиться против недавнего противника, нас и русских. Впрочем, я слышал, что и Гитлер иезуитски использовал это противоречие, сделав из выходцев с Украины, одной из российских провинций, подобие янычар — одной из задач которых были полицейские функции по отношению к чистокровным немцам. И теперь, когда эти ренегаты хотели ворваться на "Лейпциг", чтобы, без всякого сомнения, склонить экипаж присоединиться к бунту — их не пустили! Помню как рослый боцманмат посреди трапа размахивал багром перед напирающей толпой, крича "хальт! цурюк! ферботен!", и как в воду летели тела. А затем, по команде офицеров, раскатали пожарные шланги, и в толпу ударили мощные струи воды, сбивающие с ног. А командир крейсера, подойдя ко мне, сказал, отдав честь:

— Герр Монтегю, прошу засвидетельствовать, что мой экипаж совершенно непричастен к этим беспорядкам. И будет очень жаль, если ваши соотечественники этого не поймут.

И показал на другую сторону бассейна. На "Свитшуфе" сыграли тревогу и уже разворачивали на нас орудийные башни. Если они начнут стрелять — для шестидюймовых снарядов с такой дистанции, броня на бортах "Лейпцига" что картон. Странно, но на ум мне в первую очередь пришло, что скажет мой братец — вот уже время и компанию нашел себе Айвар, даже для того, чтобы сдохнуть!

Немецкий сигнальщик по приказу герра Асмуса стал что-то передавать на "Свитшуф" — наверное, уверял в лояльности. И кажется, ему поверили, потому что никаких дальнейших враждебных действий от британских кораблей не последовало. Я снова взглянул на берег — там картина решающим образом изменилась. Немцы, которых русские не успели загнать к себе на борт, также мало того, что не поддержали бунт украинских эсэсовцев, так еще и вступили с ними в ожесточенную драку. А русские солдаты спустили овчарок с поводков — интересно, как собаки различат, кого им рвать, этих или тех? И драка явно смещается от русского транспорта к нам, "наши" пленные одолевают, а из задних рядов бунтующей толпы уже многие разбегаются кто куда, к городским кварталам — не завидую обывателям, кто окажется на пути этих бандитов!

Фрегаттен-капитан Асмус отдает приказ — и с крейсера на берег выбрасывается "десант" матросов, вооруженных кто чем, в большинстве же просто ремнями с литыми пряжками, опасное оружие в драке. Этого удара во фланг и тыл украинцы не выдерживают. Через пару минут с полсотни тех, кто не успел убежать, стоят на коленях в окружении очень злых немцев, еще кого-то, визжащих и брыкающихся, русские тащат на свой корабль. А прочие исчезли неизвестно куда!

В завершение, на причале появляются британские солдаты — два броневика, и грузовики с пехотой. Увидев возбужденную толпу в немецких мундирах, сразу разворачиваются в цепь и начинают стрелять. Немцы как по команде падают наземь, рядом с украинцами, и телами тех, кому не повезло еще раньше. Русские пытаются прояснить ситуацию, наконец это им удается, стрельба стихает. Англичане с осторожностью приближаются, готовые к бою. Русские очень злы: у них убит один офицер и ранены двое рядовых, британскими пулями. Чтобы как-то компенсировать, английский майор приказывает "помочь союзникам догрузить это стадо". После оказывается, что воспользовавшись случаем, русские загнали к себе в трюмы едва не половину экипажа "Лейпцига", причем немецкие моряки не возражали, так спешили попасть домой?!

Я снимаю все — для истории. Свидетельствую, что тогда события не встретили ни малейшего осуждения британской стороны — считавшей что русские, подавляя бунт, были полностью в своем праве. Версия о "зверях из НКВД", по кровожадности устроивших расправу над беззащитными пленными прямо на месте, не дожидаясь прибытия в ужасный "гулаг", появилась много позже, причем поначалу даже не в британских, а в датских газетах.

Выясняется, что часть украинцев захватила эсминец Z-39, охраняемый лишь десятком немцев на борту и парой британских солдат у трапа. А часть забаррикадировалась в складах — причем некоторые, как и на эсминце, вооружены тем, что отняли у конвоя. И наконец, самым резвым удалось рассеяться по Копенгагену, к ужасу жителей и головной боли британских оккупационных властей.

И снова контр-адмирал Большаков Андрей Витальевич. Копенгаген, 19 мая 1944.

Рябцева убили. Капитан-лейтенант, в Ленинграде Блокаду пережил, затем Таллин, десант на Саарема, Борнхольм — и вот, так глупо, уже после победы! Ну, суки английские, припомню я вам и это, после! Что мне с ваших извинений? У него мать и сестра где-то на Урале, в эвакуации — вы им тоже ваше "сорри" скажете? Но сейчас, британская сволочь, придется делать вид, что ваши извинения приняты. А счет вам предъявлю потом!

Пользуясь случаем, погрузил на "Арктурус" кроме своих "законных" немцев еще штук двести оказавшихся на причале немецких морячков. И плевать на мнение британцев — это с их традициями вербовки на флот? Если выкатят предъяву, отвечу — вы мне сколько-то голов, в договоре прописанных, обещали? Так поймайте и верните сбежавших — тогда этих отпущу. Но никаких возражений не последовало.

Галицаев, не успевших удрать, насчитали едва три сотни. Еще около ста дохлых валяются. А остальные где? Целая орава на эсминец набилась, ну и куда же вы собрались плыть, идиоты? Топлива нет, обученной команды тоже — даже если вы тех фрицев, что на борту были, не поубивали, и всех поставите к механизмам, десятка самых крутых спецов не хватит, чтобы куда-то корабль довести. И англичане зрителями не останутся. Эсминец конечно побьют, когда штурмовать будут — ну так мне-то что, собственность не моя, не советская! Так же как и сараи, где еще какое-то количество бандер засело, не успели в город, когда британцы появились. Все же порт — по-нашему, как промзона, и железная дорога отгораживает. А англичане, надо отдать им должное, явились довольно быстро.

В Копенгагене у них были — 1й батальон Йоркширских йоменов (чуть не сказал "терьеров"), 3й отдельный батальон гвардейских гренадер (та же мотопехота, но в отличие от названных ранее, на БТР, а не на грузовиках), и главная ударная сила, 1й Глостерский королевский гусарский полк (не то что вы подумали — не всадники на коняшках, а восемь десятков танков "кромвель", так себе машина, примерно равен Т-34-76). Все перечисленное и прибыло — грузовики и бронетранспортеры с солдатами, и рота танков — британцы к настоящему бою готовились, развернувшись в боевой порядок. К захваченному бандеровцами эсминцу подступили, орут что-то, сейчас штурмовать будут?

Не стали. Приехал сам глава военной администрации Британского Королевского флота в Дании, адмирал и лорд, Джон Годфри. Явился лично, чтобы оценить ситуацию и принять решение. Не тыловой — боевой адмирал, в послужном списке командование "Кентом" и "Рипалзом", совсем недавно с Индийского океана вернулся. Где был уже не на мостике, а по разведывательной части — и сейчас наверняка в 39ю комнату Адмиралтейства (прим — штаб британской военно-морской разведки — В.С.) вхож. Я ему уже имел честь быть представленным, еще в Штутгарде, сэр Годфри там в составе английской делегации был.