Тотчас из передней раздался испуганный возглас Александры Петровны:
— Опять! Боже мой, что происходит в ванной? Ира, ты там?
— Там, — глухо созналась Иринка. — Ничего не происходит. Просто я свалилась с табуретки.
— Открой сию же минуту дверь, — ледяным голосом приказала Александра Петровна.
Этого голоса Иринка уже не смела ослушаться.
Она щёлкнула замком. В ванной была полная темнота. Александра Петровна зажгла верхний свет. Иринка стояла, как преступница, пряча за спину задачник.
— Что у тебя в руках? — грозно спросила старушка.
Молча Иринка протянула ей задачник.
— Зачем ты здесь? Для чего принесла из кухни табуретку? Почему летом взялась за учебник?
— Александра Петровна! — горячо сказала Иринка. — Табуретка свалилась нечаянно. Я тоже. Видите, даже руку расцарапала.
Старушка молча потащила девочку в комнату, стала заливать царапину йодом. Иринка не пикнула.
А вскоре после этого случая — увы! — произошёл крах всей затеи с тренировками.
Следующим её номером шло изучение невесомости.
Над диваном, под картиной на крюке, Иринка устроила две верёвочные петли. Сняв картину и встав головой на диванные подушки, кряхтя от усердия, она просовывала ступни ног в петли. Потом выталкивала из-под себя подушки и повисала на ногах. Всё это, разумеется, делалось урывками, пока бдительная Александра Петровна уходила из дому.
Повисев сколько хватало терпения, Иринка вытаскивала ноги и шлёпалась на диван. И вот однажды…
Как и в первые разы, она ловко сунула ноги в петли, спихнула подушки и повисла вниз головой. Время истекло — на столе для контроля стоял заведённый будильник. Висеть полагалось минуту.
Иринка вытащила одну ногу, дёрнула вторую — не тут-то было! Петля почему-то затянулась и затягивалась всё сильней и сильней. Изловчившись, Иринка собрала под себя разбросанные подушки — стало легче. Подрыгала ногой — проклятая петля держала её, будто в капкане. Как же быть? Что делать? Звать на помощь? Александра Петровна придёт не скоро, ори не ори, в окно с третьего этажа никто не услышит. Иринка испугалась не на шутку. Всхлипнула…
Такой и застал её случайно приехавший с работы Иван Васильевич. Красной, испуганной, в слезах…
Отец освободил дочку. Она свалилась на диван, продолжая реветь.
— Ну, выкладывай немедленно, что значат эти фокусы? — строго спросил Иринку Иван Васильевич.
Пришлось сознаться ему во всём. Во всём!
— Ах, дочка, дочка, — укоризненно сказал Иван Васильевич, — вот до чего доводят тайны! Вместо космонавта ты могла стать инвалидом. Такие эксперименты опасны.
— Я не знаю, чего это — эксперимент! — проревела Иринка.
— Опыт. Да разве так готовятся в космонавты? Тренировками Вали Терешковой руководили знающие люди, врачи… Я-то думал, отец тебе лучший друг и советчик. А ты всё скрывала от меня.
— Папочка, папа, я не скрывала! Просто хотела тебе сюр…сюрприз!
— Хорошо, верю, успокойся. Ну же, перестань. — Иван Васильевич пригладил ей спутанные волосы, вытер лицо. — И вот что: если действительно хочешь знать, что требуется от будущего космонавта, напиши-ка ты лучше, дочка, письмо хотя бы в тот же клуб юных космонавтов. Тебе всё и объяснят.
— Но у нас же в городе ещё нет такого клуба! — с отчаянием воскликнула Иринка. — Ты же сам говорил, может, только этой зимой откроется!
— Наш город не один в Советском Союзе. А Москва, например?
Иринка замолчала, поражённая. Что, если она правда напишет в Москву? Сама ведь читала в «Пионерской правде», что там уже есть такой клуб при Дворце пионеров, и даже рассказывала об этом Женьке, когда они ездили с отцом… Да, но где же взять адрес?
4
Не откладывая дела в долгий ящик, на другой же день Иринка отправилась в справочное бюро. Оно помещалось на углу их переулка.
У маленькой стеклянной будки стояло человек пять. Иринка терпеливо дождалась своей очереди.
— Тебе что надо, девочка? — строго спросила сидящая за окошком женщина. — Мороженое продают в киоске напротив.
— Мне не мороженое! — вежливо ответила Иринка, становясь на цыпочки, чтобы выглядеть старше. — Мне как раз справку. (Знала бы эта строгая гражданка, что Иринка мужественно не ест мороженого вторую неделю!)
— Давай спрашивай, если так.
— Очень нужно… адрес Дворца пионеров… в городе Москве! — проговорила девочка торжественно.
— В Москве? Но мы же даём справки только по нашему городу…
У Иринки вытянулось лицо. Опять неудача!
Женщина подумала. Взялась за телефонную трубку, телефонов у неё за окошком было целых три. Положила трубку.
— Знаешь что, — сказала, подумав, — мне кажется, если ты напишешь просто так: «Москва, Дворец пионеров» — письмо дойдёт. Да. Конечно, дойдёт.
— Спасибо! — крикнула Иринка и помчалась домой.
Весь этот вечер она сочиняла письмо.
Александра Петровна несколько раз спрашивала:
— Кому это ты так старательно пишешь, Ира?
Иван Васильевич интересовался:
— Уж не Жене ли Короткову? Тогда передай от меня привет Сергею Сергеевичу…
Иринка озабоченно ответила:
— Нет. Я пишу сейчас не Женьке, Женьке буду писать тоже, потом.
Когда письмо было готово, она показала его отцу. В нём было вот что:
Дорогой клуб юных космонавтов!
Я хочу стать звездолётом и открывать новые планеты. Очень прошу, напишите, пожалуйста, как подготовить себя, чтобы не терять времени даром. Стать звездолётом я решила твёрдо, навсегда. Горячий привет.
Лузгина Ирина.
— Только не забудь приписать обратный адрес, — серьёзно сказал Иван Васильевич. — Иначе они не смогут ответить тебе.
Иринка приписала.
Как же она волновалась, опуская в почтовый ящик запечатанный конверт с маркой! Марку выбрала нарочно космическую, с портретом Гагарина. Как ждала ответа! Целую неделю ходила сама не своя, при малейшем шорохе за входной дверью выскакивала из передней на лестницу, смотрела в щёлку почтового ящика.
И ответ пришёл. Он был отпечатан на пишущей машинке.
Дорогая Ира Лузгина!
Мы получили твоё письмо. К сожалению, тебе ещё рано думать о настоящих космических тренировках. Хотя намерение твоё мы приветствуем! Даём тебе дельный совет: хорошо учиться и как можно больше заниматься спортом: гимнастикой, лыжами и др. спортивными играми. А когда подрастёшь, будет видно. Пиши нам.
С пионерским приветом по поручению членов клуба юных космонавтов —
ученик пятого класса
Николай Отважный.
Город Москва.
Николай Отважный!.. По поручению клуба! Город Москва!.. Иринка и торжествовала, и была глубоко огорчена.
«Пиши нам» — значит, ещё не всё пропало. И в то же время: «учись хорошо, занимайся спортом». Только и всего? Да она и сейчас учится неплохо, одна тройка в четверти. И бегает во дворе на коньках побыстрее многих мальчишек, не говоря уж о Женьке Короткове.
«Тебе рано думать о настоящих тренировках». Но тут же — «к сожалению». Какой он жестокий, наверно, и счастливый, этот ученик пятого класса, далёкий Николай Отважный, раз мог так безжалостно срезать её — «тебе рано»! А счастливый потому, что сам-то, уж конечно, занимается в своём клубе. Посмотреть бы одним глазком — как? Неужели как космонавты в «Звёздном рейсе»? Неужели в московском клубе есть настоящие приборы для тренировок на невесомость, внимание, силу, выносливость?
Иринка была полна сомнений, надежд, тревоги…
Глава шестая
1
Лучик тем временем подрастал.
Он подрастал очень быстро. От глюкозы, что ли? Когда родился, едва доставал ушами низа решётки. Дней через пять решётка стала уже вровень с глазами, а там и узкую подвижную морду начал просовывать между прутьев.
Жене нравились, конечно, все жеребята в конюшне. Но Лучика он любил особенно, больше других. Кто знает, не оттого ли, что тот «немножко подгулял», по выражению Федотыча?
Федотыч только начал приучать малыша к глюкозе. Дальше стал её давать Женя. Строго в положенное время он приходил к деннику с полученным от дежурного конюха очередным порошком в руке. Смело сбрасывал засов с двери, распахивал её. Лучик был тут как тут. Женя расправлял на ладони бумажку с глюкозой. Клоня голову, блестя глазом, Лучик проворно мягкими губами и языком подбирал, слизывал сладкое лекарство, топал копытцем — просил ещё. Женя притворно строго, подражая Федотычу и другим конюхам, кричал:
— Н-но, хватит, балуй! Ненасыта мне тоже…
Лучик, хитро посмотрев на него — мол, будет тебе! — принимался совать морду в карман Жениных штанов или курточки. Знал, там может оказаться что-нибудь повкуснее глюкозы: сахар либо корочка чёрного хлеба. К сахару Федотыч разрешил приучать жеребёнка недавно:
