– То есть быть в родстве с магглами – позор? – нахмурившись, спросил Том.
– Так считают аристократы, – подтвердил опекун. – Твоя мама происходила из очень древней и почитаемой семьи Мраксов, к сожалению, несколько поколений назад ваша семья разорилась и вынуждена была жить в нищете, поэтому остальные семьи относились к ним не очень дружелюбно…
– А мой отец? – быстро спросил мальчик.
– Он маггл, Марволо, – ребенок испуганно распахнул глаза. – Именно поэтому родственники твоей матери не помогли ей и не забрали тебя из приюта.
Реддл опять забился в одеяла и прикрыл глаза, которые почему-то вдруг стали влажными. Только что, попав в богатый дом и обретя надежду, он опять мог стать изгоем в новом мире. Змея медленно заползла ему на колени и свернулась кольцом вокруг бедра. Это вернуло ему немного уверенности, ведь в любом случае он не одинок.
– И почему же Вы решили забрать меня? И в каком мы состоим родстве?
– Я… у меня свои причины, Марволо. Да и родственники мы довольно дальние. Тебе следует знать только почему стало возможным для тебя получить признание чистокровных родственников. Умер твой дед Марволо и его сын Морфин стал лордом Мраксом. Морфин почти невменяем, возможно, через несколько лет нам придется отправить его в сумасшедший дом. Он не может иметь наследников. Так что ты – единственный шанс продолжить род Слизеринов, не считая меня, конечно, но так уж сложилось, что с воспроизводством потомства у меня тоже проблемы, не меньшие, чем у твоего дядюшки. Мне удалось заставить Морфина подписать бумаги, согласно которым твое рождение было запланировано, чтобы разбавить кровь.
– Разбавить кровь? Что это значит, милорд?
– Чистокровных волшебников очень мало, Марволо, и они не роднятся с магглорожденными и полукровками. Понимаешь, что это значит?
– Инбридинг! – воскликнул ребенок.
– Боже мой! Не слишком ли сложное слово для девятилетнего мальчика? – с долей удивления и возмущения поинтересовался Найджелус.
– Я люблю читать, сэр, – смутился Реддл.
– Я не ругаюсь, это здорово, что ты много знаешь, – улыбнулся опекун. «Кошмар, впрочем, этого стоило ожидать от человека, разделившего свою душу в 17 лет. Гений».
– В общем, ты прав. Браки между родственниками довольно частое явление. И как ты, наверное, понимаешь, это не проходит без последствий.
– Уродства, – скривился мальчик.
– В нашем случае склонность к сумасшествию, – спокойно пояснил опекун. – Я скажу это только один раз и только тебе. Ты не должен обсуждать это с кем-нибудь другим. Понятно? – дождавшись кивка своего подопечного, лорд Певерелл продолжил: – Я скажу тебе результаты специально проведенного исследования. Чистокровный отпрыск Морфина с гарантией в 80% свихнулся бы к двадцати годам. Риск, что я сойду с ума в ближайшие пару лет составляет что-то около 55%. И примерно 30% твоя зона риска. Чувствуешь, насколько велика разница?
– Да. Остальные чистокровные тоже поймут это? – неожиданно робко спросил Том.
– Конечно, они не идиоты. Мы пытаемся сохранить гены Слизеринов и Певереллов. А так как ты будешь первым за много поколений носителем крови этих семей, обладающим разумом и деньгами, думаю, через пару лет ты станешь кем-то вроде их божества, – Найджелус сам не ожидал от себя ласковых ноток, проскользнувших в его голосе. Он невольно потянулся и встрепал мальчику волосы. Потом опомнился и отодвинулся. Еще не хватало самому привязаться к будущему Темному Лорду.
– Вы уже второй раз говорите о Слизеринах, сэр. Кто они такие?
– Твои предки, – фыркнул Найджелус. – Право, мне лень рассказывать тебе сказки на ночь! Ты же сказал, что любишь читать, верно? Завтра я познакомлю тебя с твоим учителем, и вы вместе прогуляетесь в библиотеку поместья.
– Хм… а…
– Что такое, Марволо?
– А как Вы колдуете? Льете кровь младенцев? Призываете злых духов? Или… – взволнованно протараторил мальчик.
Опекун захохотал.
– Конечно, нет! Если объяснять по-простому, то волшебник взмахивает волшебной палочкой и произносит несколько волшебных слов. Впрочем, ритуалы с использованием крови все-таки существуют, но большинство волшебников обходятся без них. Главным образом потому, что использование этих ритуалов карается заключением в тюрьму!
– У волшебников есть своя тюрьма?!
– И свое министерство, и своя тюрьма, и больница, и школа…
– Ух, ты! А можно посмотреть на колдовство?
– Ты теперь будешь смотреть на него каждый день в течение всей своей жизни. Этот дом волшебный. Здесь слуги – волшебные существа, зеркала – говорящие, а портреты живые. Здесь не работает электричество. Ты вряд ли снова когда-либо увидишь что-то маггловское.
Том разочарованно кивнул. Он понял все, что ему говорил опекун, но ему хотелось посмотреть на магию прямо сейчас. Заметив его настроение, молодой Певерелл тяжко вздохнул и достал из рукава волшебную палочку:
– Ладно, смотри! Экспекто Патронум!
Из палочки заструился серебристый дымок, который вскоре превратился в великолепного оленя, гордо пробежавшего по комнате. В помещении ненадолго стало светло, как днем.
– Чудеса! – воскликнул Том, неожиданно даже для себя. Олень быстро рассеялся, и снова стало темно. – Что делает это заклинание? А я так смогу?
Найджелус покачал головой, усмехаясь.
– Имей немного терпения! Это заклинание высшего уровня, его используют, чтобы отгонять… м-м… некоторых темных существ. Ты так, конечно, тоже сможешь, но не скоро. Я впервые вызвал его, когда мне было тринадцать лет. И поверь мне, это считалось огромным достижением. И это я не говорю о том, что палочку тебе мы купим только через два года.
– Два года?! – неверяще переспросил Том. – Но почему так долго, сэр?
– Несовершеннолетним нельзя колдовать вне школы, а в школу юные волшебники поступают только в одиннадцать лет. Хотя, учитывая, что ты очень развит, пожалуй, мы что-нибудь придумаем.
Молодой лорд неожиданно поднялся и приказал:
– А теперь спать!
Через пару минут Том уже остался один. Мальчик постарался заставить себя не думать о том, что для его новообретенных родственников он не более чем отчаянная попытка сохранить свой род, восстановить репутацию и вернуть утраченное положение в обществе. Что сам Том на самом деле никому не нужен, и если бы существовал шанс, что его дядя или опекун произведут на свет наследника, то его бы никто и не подумал забирать из приюта. А что если чистокровный наследник у них все-таки появится? Неужели его, Тома, выкинут обратно на улицу? Эти вопросы пугали его. Поэтому он перевернулся на другой бок и представил ласковую улыбку лорда Найджелуса, когда он потрепал его по голове. И ради этой улыбки Реддл решил постараться. Том сжал свои маленькие кулачки и поклялся: «Я стану тем божеством, о котором Вы говорили, милорд! Вы никогда не пожалеете, что вытащили меня из приюта!» Он свернулся калачиком среди развороченных собственным бурным проявлением эмоций подушек, пледов и одеял, прикрылся сложенной вдвое простынкой, устроил поудобнее змею и сладко засопел. Ему снились золотые искры из волшебных палочек, длинноногие прекрасные единороги, бесконечные ряды нетерпеливо ждущих его книг и почему-то «Бентли», на котором они уехали из приюта. Во сне мальчик ловко вел автомобиль по пустынным улицам города, лихо выворачивая руль, а сидящий рядом лорд Найджелус мягко улыбался и гладил его по голове.
