Верадис покачала головой.
— Я… миледи… — Она раскинула руки. — Кто-то должен править.
— И кто-то будет, — сказала Исана. — Истинный Первый Лорд, Гай Октавиан.
Верадис опустила взгляд.
— Если, — сказала она очень тихо, — если он жив.
Исана зажала руки между коленей и посмотрела в окно на начавшую приближаться долину, которая становилась все ярче.
— Он жив, Верадис.
— Как вы можете это знать?
Исана слегка нахмурилась глядя в окно.
— Я… я не уверенна, — в итоге сказала она. — Но мне кажется, что это так. Такое ощущение… словно сейчас время ужина, и он должен вернуться после выпаса овец, — она покачала головой. — Конечно, не в буквальном смысле, но ощущения и эмоции такие же.
Верадис смотрела на Исану спокойными, серьезными глазами и ничего не говорила.
— Он возвращается домой, — тихо сказала она. — Октавиан возвращается домой.
Повисло молчание. Исана смотрела на стены Гаррисона — города-крепости, под командованием ее брата — которые становились все ближе и отчетливее.
От линий они перешли в горную гряду с острыми верхушками, а затем — в монолитную конструкцию из заговоренного фуриями камня.
На ветру развевался флаг Первого Лорда — красный орел на синем фоне, а за ним было знамя ее брата — бурый медведь на зеленом фоне.
Город снова вырос, хотя Исана была здесь всего две недели назад.
Бараки, первоначально возведенные вне стен Гаррисона, сменились крепкими зданиями из закаленного фуриями камня, и новая стена выросла для их защиты.
Затем около этой стены вырос второй ряд бараков, и Исана была здесь в тот день, когда инженеры Бернарда возводили третью, еще одну концентрическую, полукруглую линию, охватывающую растущий город.
Вместо бараков стояли дома из камня — довольно простые, массивные строения, мало чем отличающиеся друг от друга, но Исана была уверена, что они были функциональны и очень практичны.
А за пределами третьей стены росли новые бараки, словно мох на северной стороне камня.
От увиденного у Верадис расширились глаза.
— Ого. Этот город довольно велик, чтобы им управлял Граф.
— В нынешние времена множество людей осталось бездомными, — сказала Исана. — Если спросите, мой брат наверняка даст вам какое-нибудь замечательное объяснение, почему они здесь. Но правда в том, что он никогда не откажет пришедшему к нему на порог. Никому, кто так сильно нуждается…
Она покачала головой.
— Он сделает для них все, что в его силах. И он убедится, что о них позаботились. Даже если единственное, что он может сделать для них, это снять собственный плащ. Мой брат доводит начатое до конца.
Верадис задумчиво кивнула.
— Он вырастил Октавиана, верно?
Исана кивнула.
— Особенно последние несколько лет. Они сблизились.
— Поэтому вы считаете, что Октавиан вернется. Потому, что он доводит начатое до конца.
— Да, — сказала Исана. — Он вернется домой.
Верадис молчала какое-то время, пока карета парила над внешними стенами Гаррисона. Затем склонила голову и произнесла:
— Как скажете, миледи.
Исана отогнала жуткую тревогу, закравшуюся в ее мысли с тех пор, как ее сын уплыл с армадой Канимов.
Тави вернется домой.
Ее сын вернется домой.
Гай Октавиан, сын Гая Септимуса, сына Гая Секстуса, и некоронованный Первый Лорд Алеры, смирно лежал на спине, глядя на звезды.
Учитывая то, что лежал он на полу пещеры, это определенно не было добрым знаком.
Он порылся в воспоминаниях, ища обяснения, что он тут делает, и почему звезды так сверкают и так быстро кружат вокруг, но похоже этот момент он упустил.
Возможно, удар, от которого у него распухла шишка на голове, выбил воспоминания. Он напомнил себе спросить у Китаи, не видела ли она их, разбросанными где-нибудь по полу.
— Неплохая учебная попытка, дитя, — пробормотал женский голос. — Теперь ты понимаешь, почему важно удерживать не только поток ветра под собой, но и ветряной щит перед собой?
А, верно. Уроки. Он берет уроки. Натаскивание перед экзаменом, серьезно, с очень мудрым преподавателем. Он попытался вспомнить, над каким предметом они работали.
Если он осваивает такие сложные вещи, должно быть заключительные экзамены уже скоро, а во время изнуряющего хаоса выпускных экзаменов в Академии проявляют не так много симпатии к студентам.
— Мы занимаемся историей? — промямлил он. — Или математикой?
— Я знаю, ты считаешь нелогичным фокусировать ветер впереди и позади себя одновременно, — продолжал его преподаватель спокойным тоном.
— Твое тело не предназначено для полетов на высокой скорости. Если ты не примешь меры, чтобы защитить себя, особенно свои глаза, даже небольшое количество твердых частиц в воздухе может ослепить тебя, либо, привести твой полет к… наглядному, необратимому финалу. Опытные летуны выполняют это настолько естественно, что им даже не нужно сознательно задумываться о создании щита.
Звезды начали гаснуть. Возможно, погода стала меняться.
Он бы побеспокоился из-за дождя, если бы уже не находился в пещере — от чего снова возник вопрос, откуда взялись эти кровавые звезды.
— Ох, — произнес Тави. Его голова загудела, и звезды померкли; он вдруг вспомнил, где находится и что делает. — Ох.
— Сомневаюсь, что ты умрешь, дитя, — спокойно сказала Алера. — Давай повторим упражнение.
В голове у Тави стучало. Сосулька, о которую он приложился головой, была почти три фута в обхвате у основания, и намного твёрже камня. Он сел, и пульсирующее давление несколько уменьшилось.
Затем обвёл мутным взором пещеру, которая освещалась тусклым свечением, исходящим из тридцатифутового круглого бассейна в центре, где вода лишь чуть не доходила до уровня пола.
Лучи всех цветов радуги, вырывающиеся из воды, создавали причудливую пляску света и тени по всему своду ледяной пещеры.
Лёд стонал и потрескивал вокруг них. Пол пещеры мерно покачивался и кренился — гораздо более плавно, чем палуба любого другого судна, и это свидетельствовало о размерах ледяного корабля вокруг них.
— Пожалуй, это нельзя назвать пещерой, — протянул он в задумчивости. — Скорее похоже на грузовой трюм.
— Насколько я понимаю, — сказала Алера, — обычно пассажиры судна знают о наличии грузового отсека. Об этом месте не знает никто, кроме меня, тебя и Китаи.
Тави попытался вытрясти немного звона из ушей и взглянул на своего учителя.
Алера представала высокой, молодой женщиной. Несмотря на холод пещеры, на ней было только легкое платье, которое первоначально казалось серым шелком.
