Читаем без скачивания Хрупкая женщина с веслом - Мария Жукова-Гладкова

– Знаете, где живет? – тут же спросил следователь. – Хотя бы примерно?

Иван покачал головой.

– Он обычно женщин к себе приглашал, – вставила я.

Иван кивнул.

– И что эта Ольга? – спросила я. – Грозила отомстить?

Иван опять кивнул.

– А чего ты ей сделал-то? Или не сделал? – спросил егерь.

Иван издал непонятный клокочущий звук.

– Написать можешь? Вкратце? – я подтолкнула к нему блокнот. – Нам же хотя бы в общих чертах надо знать.

С горем пополам, используя блокнот и наводящие вопросы, удалось выяснить, что дело не в Ольге, а в ее подруге. Эта самая подруга долго лечилась от бесплодия, в свое время от нее ушел муж, так как хотел иметь детей. Но она забеременела от Ивана.

И уже родила. И хотела, чтобы у ребенка был отец.

– Интересно, у Валерия есть дети на стороне? – задумчиво произнесла я, не ожидая ответа.

Иван изобразил на лице подобие улыбки.

– Она требовала с вас денег? – спросил следователь.

Иван покачал головой.

– Замуж хотела? – встрял егерь.

Иван издал неопределенный звук.

– Тогда что? – моргнул следователь.

– Она хотела, чтобы ты официально признал ребенка и им занимался, так? – догадалась я.

Оказалось – так.

Но Иван не собирался признавать никаких детей (эта мамаша была не первой, и Иван обычно исчезал (в какой-нибудь охотничий домик), если бабы начинали дежурить под дверью).

А Ольга, подруга бывшей возлюбленной Ивана, приходила к нему наводить порчу. По крайней мере она сама так сказала.

– Ты с Ольгой спал? – спросила я.

Иван кивнул.

– И она тебе потом сказала, что… – егерь был поражен до глубины души, как и следователь.

– То есть ей нужно было с вами переспать, чтобы порчу навести? – попытался вникнуть в суть дела следователь.

Иван покачал головой.

– В квартиру попасть? – догадалась я.

Иван кивнул.

– И давно это было? – оживился следователь.

Оказалось – как раз в позапрошлую ночь… А вчера на Ивана набросились собаки. Он с утра выслушал все, что ему наговорила Ольга, и поехал на базу. А с базы его уже отвезли в больницу. Вчера он плохо соображал, даже не мог попросить никого позвонить мне, сегодня уже, можно сказать, пришел в чувство.

Я не сомневалась, что Иван поправится. Мужик он крепкий, спортивный, болеть не любит, любит двигаться. Сможет ли нормально говорить? Наверное, сможет. Теперь медицина шагнула далеко вперед. Если не у нас, так в Швейцарии что-то сделают…

С Ольгой Иван познакомился в баре, название которого нацарапал на блокноте. Он туда частенько заходил. Бармен сказал, что его пару раз спрашивала женщина. Потом они оказались в баре одновременно…

– Она тебе сразу же сообщила, зачем ты ей нужен? Что ее послала мать твоего ребенка?

Иван неопределенно пожал плечами. Понятно… Решил, что очаровал посыльную, а она тем временем…

– А фамилию матери ребенка помните? – уточнил следователь. – Эта Ольга ее называла?

Иван нацарапал имя и фамилию.

– Ну неужели бабы такие подлые? – пораженно посмотрел на меня егерь.

Следователь хмыкнул. Ему в своей практике явно приходилось сталкиваться со случаями женской мести.

– Ну что ж, будем искать обеих, – вздохнул следователь.

Я спросила у Ивана, что привезти, он покачал головой. Вероятно, в больнице ему обеспечивали все, что требовалось.

– Буду приезжать, – сказала я. – Через пару дней загляну. Может, к тому времени какая-то информация появится.

Мы со следователем и егерем обменялись номерами телефонов, я забрала Лизку, которой очень понравилось в местном детском саду, и поехала в город.

А поскольку дорога пролегала в тех краях, где стоит загородный особняк моего зятька, решила по пути заглянуть к дочери. Пусть посмотрит на нас с Лизкой!

Глава 8

Я, конечно, не могла быть на сто процентов уверена, что в доме зятька кто-то есть в это время. Его самого, конечно, нет. Он на работе. Но я рассчитывала, что будет Наташка. Все-таки мы редко видимся с дочерью. И Лизке нужно хотя бы время от времени видеть родителей! Да, для ребенка главное – жить в любви, и Лизка окружена любовью, моей и Святика, но ситуация-то ненормальная! Хотя судя даже по нашим соседям в дорогом доме в старой части Петербурга, у нас вполне нормальная семья. Главное – мы со Святиком обожаем Лизку, и ребенок это знает.

У одной мамочки, которая одна воспитывает ребенка, бывший муж в Лондоне пополнил русскую колонию после наезда на его бизнес. Вероятно, ни она, ни сын его больше никогда не увидят. Там у него новая жена. Две квартиры были записаны на жену, она теперь одну сдает, в меньшей по размеру живет с сыном. Мальчик очень страдает без отца.

Бабушка с дедушкой-генералом растят внучку, родители которой отбыли на постоянное место жительства в США, там развелись и каждый по-новому устроил свою жизнь. Девочка оказалась не нужна ни матери, ни отцу.

У одного мальчика у нас в доме третий папа. Первого застрелили, второго посадили, мама, профессиональная содержанка, нашла нового мужика, который оплачивает все ее прихоти. Ни один из трех биологическим отцом мальчика не является. Сама мама говорила мне, что сделала в жизни одну глупость – родила от безумно любимого парня в семнадцать лет. Потом стала умнее. Судя по тому, как все мужики на самом деле сдувают с нее пылинки, – действительно стала. И сына она по-настоящему любит. Или до сих пор в глубине души любит его отца, на которого он, судя по всему, и похож?

Есть у нас в доме семья, состоящая из отца, официально – безработного и нищего, его взрослой дочери, так сказать, владелицы заводов, газет, пароходов, новой жены (которая на два года старше дочери), нищей, как и ее законный муж, общего с нищим отцом четырехлетнего сына и молодящейся тещи, владелицы других заводов, газет, пароходов.

Вообще-то, если подумать, среди соседей, которых я знаю, нет ни одной семьи, которую можно было бы назвать нормальной в традиционном смысле. В лучшем случае отец редко бывает дома, иногда заглядывая к первой и законной семье…

Я очень рада, что Лизка живет у меня, и у самой Лизки нет никакого желания жить с мамой и папой (я спрашивала). Но почему у Наташки-то нет желания общаться с дочерью?! Или время еще не пришло? Она в моем возрасте созреет для материнства?

Я не звонила Наташке заранее. Для заезда к дочери мне не требовалось делать большой круг. И да, признаю: хотелось застать ее врасплох (если она дома). Посмотреть, чем она занимается. Хотя ведь вполне может совершать пробег по бутикам, или нежиться в салоне красоты, или готовиться к какой-нибудь съемке. В последнее время она не участвует в показах, только снимается в рекламе. Так решил зятек. Правильно решил. Он же бывал на показах и на фуршетах после них. Так что пусть лучше Наташкины снимки украшают глянцевые журналы, которые критически рассматривает Лизка и не всегда узнает маму…

Я посигналила перед воротами.

– Что мы будем тут делать? – спросила Лизка с заднего сиденья. – У нас сегодня опять семейный сбор?

– Нас еще могут не пустить, – заметила я.

– Это почему? – поразился ребенок. – Имущество делят или оно арестовано?

Я в полном обалдении повернулась на заднее сиденье.

– Где ты услышала про имущество?!

Оказалось, Лизка смотрела какую-то передачу по телевизору (я явно была чем-то занята и не проследила), в которой шла речь про дележ имущества мужем и женой, а пока они его делили, им никто не пользовался.

– Дом был за забором, как у мамы с папой. И ворота почти такие же. И никто там долго не жил. А потом там грибок завелся. То есть завелся, пока не жили. И они снова стали судиться.

– Из-за чего? Из-за грибка?!

– Ну да, – кивнула внучка. – Тот, кто получил дом, захотел, чтобы тот, кто не получил, заплатил за выведение грибка, потому что грибок завелся из-за того, что дом пустой стоял, и того, кто его в конце концов получил, туда не пускали, и он его не топил. Бабушка, а у мамы с папой печь есть? Я чего-то не помню.

В это мгновение ворота поползли в стороны, и я заехала на территорию усадьбы зятя и дочери. Ворота открывала горничная. Как только я заехала, створки поползли назад. Я вышла из машины, выпустила Лизку.

– Здравствуйте, Любовь Александровна! – поздоровалась горничная, которая была старше меня лет на пять. Ей вроде бы через год полтинник? – А никого больше нет. Ваша дочь уехала часа два назад, не говорила, когда будет.

– Печь здесь есть? – встряла Лизка.

– Печь? – женщина удивленно перевела взгляд на ребенка.

– Мы посмотрим, что тут имеется из отопительных приспособлений, попьем чаю и поедем, – сказала я.

Лизка отправилась на исследование дома родителей, а я – на кухню. Горничная пошла за мной.

– Я вам накрою, – предложила она.

– Сядьте и отдохните! – воскликнула я. – И попейте со мной чаю. Вы же устали небось от этого домины. Ни моего зятя, ни моей дочери сейчас нет. И я им, естественно, не буду сообщать, что вы со мной пили чай вместо того, чтобы прибираться в комнатах. И вообще вам в любом случае надо делать перерывы.