Голова резко откинулась назад, я опрокинулся и стукнулся головой о лед. Шайба приземлилась рядом и бешено закружилась, словно юла, а затем ушла во тьму.
Оглушительная тишина поглотила остатки угасающего разума. Я падал вниз. Меня пронзил жуткий холод. Я словно нырнул в ледяную бездну и вынырнул обратно.
Когда я открыл глаза, сквозь тень ресниц я увидел над собой обеспокоенное лицо Макса. Его красный свитер зарябил.
Я понял, что все еще лежу. На губах было что-то теплое и соленое. И, словно проснувшись, голова внезапно взорвалась острой болью. В ушах зазвенело. Я вскинул руки к лицу в жалкой попытке остановить невыносимую боль.
— Живой! — крикнул Макс.
— Ну ты даешь! — рядом с Максом возникла голова одного из близнецов, а потом и Сашкина с полным испугом на лице.
— Везунчик!!! Ты нас напугал! — выдохнул он.
— Эй, ты же не собираешься умирать?— взволновался Егор. От его устрашающего вида и след простыл.
Я отнял руку от лица — на пальцах синела кровь.
— Что за ерунда? Почему у тебя кровь синяя?! — изумился близнец, морща нос.
— Это жвачка, бестолочь! А ну, отойди! — Ману, рухнул на колени, с легкостью растолкав плечами Егора и близнеца награждая яростным взглядом. Я удивился, как легко отпрянул здоровяк.
Я не решался пошевелиться, опасаясь, что моя голова развалится на части, как плохо склеенная ваза. Однако я сел. Боль. Жгучая, острая боль! Я скорчился и был готов зарыдать. Скорее, так и было. Глаза еще больше застелило влагой. Я обнаружил рядом злосчастную шайбу. Виноватое лицо Егора помогло мне все прояснить. Это он со всей силы стукнул по ней.
— Блин, везет же тебе! Ты как? — Ману обеспокоенно смотрел на меня.
Я понял, что не могу не то чтобы кивнуть, но и не в состоянии произнести что-либо. Ману помог мне подняться. Многоэтажки закружились. Девчонки тоже пришли полюбопытствовать, но боялись подходить ближе и с интересом смотрели издали.
— Все, нам пора, — выдохнул Ману, схватил меня под руку и потащил за собой. Оставляя компанию в замешательстве и, наверняка, под впечатлением.
— Эй, приходите еще! — спохватившись, выкрикнул нам вслед Егор.
Оказавшись в безопасном месте, я бросился на Ману.
— Это ты виноват! — выкрикнул я. Тут же накрыла волна нестерпимой боли. Я скривился, зажимая лицо ладонями. А сказать хотелось многое.
— Я?! — захлебываясь в возмущениях, выронил Ману. — И в чем же это я виноват? Что ты прозевал шайбу! Я же тебя предупреждал! Не знаешь правила — не лезь!
— Блин! — выругался я, обнаруживая языком прореху в передних зубах.
— Хочешь сказать, я не прав?! — Ману скрестил руки.
Я осторожно коснулся пальцами зубов, и меня огорошило — сразу в памяти возникла щербатая улыбка Егора.
Ману встревожено присвистнул.
— Ну что, доволен?
7 Арий
Мы вернулись в Долину. Словно и не уходили. В городе мы провели полдня, но наше отсутствие в Ордоне было пятиминутным. Мне сделалось не по себе — привыкнуть к такому сложно. Каждый раз я испытывал при прохождении через Врата одно и то же ощущение — невесомость. Но выйдя из них, я как будто погружался в плотную оболочку, тело тяжелело, и движения довались с трудом. Я все еще не мог определить, по каким законам проходит время между мирами? И еще никогда с точностью я не мог сказать, сколько времени я буду отсутствовать в Ордоне, пробыв на Медвежьей горе. Оно всегда было разным. Видимо, все дело в колебаниях и скачках, создаваемых людьми своим ритмом жизни. Я задумался — интересно Белый мир влияет на людей? Я начал вспоминать учения Ария — говорил ли он мне когда-то о нечто подобном. Он хочет гармонии и порядка. Видимо, не случайно. Может, это и есть одна из загадок влияния времени на нас.
Вдали завиднелся Ордон — сердце Долины, город с остроконечными крышами и флигелями.
Тускнеющий в тумане Горный замок заставил тревожно биться сердце. В таком плачевном виде я не мог предстать перед Царимиром. Я ощущал, как немеют лицо и разбитые губы, но старался держаться так, словно ничего этого нет. У меня плохо получалось, и Ману заставил меня прямиком идти к Арию.
— Как ты собираешь это объяснить? — неожиданно озадачил он меня, когда мы пересекли каменный мост, ведущий к массивным белокаменным стенам замка. Я остановился как раз посередине моста и отошел к ограде.
— Я не знаю, — отмахнулся я. — Скажу, что упал с лошади.
— Хорошо, но лучше скажи, что она тебя копытом лягнула, — так правдоподобнее. Мы помолчали какое-то время. Ману вздохнул.
— Знаешь, один плюс все же есть — ты теперь не только на сноуборде можешь кататься, но и играть в хоккей! — он широко улыбнулся. Видимо, остался доволен своим остроумием.
— Ладно, не смотри на меня так. Я в хорошем смысле. Давай попробуем — лошадь так лошадь… Будем надеяться, что Арий поверит. А если нет, тогда не видать тебе больше Севера.
— Если бы не головная боль, ты бы летел сейчас с моста.
Казалось, что все слуги в замке вымерли, или наступил тихий час. Я опасался, что Царимир уже вернулся, но никого не встретил по пути. Для меня это оказалось настоящим везением.
Я повернул в левое крыло замка и зашагал по коридору, проходя сквозь мерцающие дымки света, потоками струящиеся из высоких окон. Я пересек самую огромную в замке библиотеку (всего их было три), поднялся по ступенькам. Деревянная лестница вела под крышу, где и размещалась комната Ария.
Потоптавшись перед дверью, я постучал. По коридору отозвалось эхо, подтверждая странную тишину.
За дверью раздался голос Ария.
Я вошел. В лицо повеяло духотой. Дверь скрипнула и приглушенно захлопнулась за мной. Комната, где Арий проводил со мной занятия, была небольшой, формы полукруга, с низким потолком.
Старик, наверное, варил снадобья, потому что в комнате стоял резкий запах трав. Я кинул взгляд в сторону камина — не ошибся. В камине тлели дрова, на стальной жерди висел котел с пузырящимся настоем. Над камином, как обычно, развешаны пучки сушеных трав — мяты, полыни, тимьяна и много чего еще. Я знал эту комнату как свою. Письменный деревянный стол, занимавший нишу под окном, наполнял комнату терпким ароматом можжевельника. Вдоль широких окон висел воздушный балдахин. На полу лежали медвежьи шкуры (теперь я понял, откуда они в замке, — шкуры здесь с тех самых пор, когда в городе началась охота, — интересно, как они перекочевали сюда). В Ордоне не убивали зверей без потребности, а уж стелить их шкуры на пол.... Ману в эту комнату и шага не ступит. Старик стелил шкуры под свои старые кости. И все-таки они изрядно придавали комнате уют. Еще присутствовали некоторая утварь и мебель — два низких кресла и небольшой столик у камина. Полки с мисками, ковшами и бутылками. В комнате была еще одна дверь — за ней Арий выхаживал больных. Я редко там бывал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
