* * *
Тяжесть вязкой смолы в аромате мечтает излиться, Аромат навсегда в смоле затвориться готов.И мелодия просит движенья и к ритму стремится, И торопится ритм к перекличке певучих ладов.Ищет смутное чувство и форму, и четкие грани. Форма меркнет в тумане и тает в бесформенном сне.Безграничное просит границ и тугих очертаний, И предел растворяется вновь — в беспредельной волне.Кто в веках утвердил законы старинного спора: Созидание – в смерти, в покое – огонь мятежа?Все стесненное молит свободы и жаждет простора, А свобода – ищет жилища и ждет рубежа.
* * *
Та женщина, что мне была мила,Жила когда-то в этой деревеньке.Тропа к озерной пристани вела,К гнилым мосткам на шаткие ступеньки.
Названье этой дальней деревушки,Быть может, знали жители одни.Холодный ветер приносил с опушкиЗемлистый запах в пасмурные дни.
Такой порой росли его порывы,Деревья в роще наклонялись вниз.В грязи разжиженной дождями нивыЗахлебывался зеленевший рис.
Без близкого участия подруги,Которая в те годы там жила,Наверное, не знал бы я в округеНи озера, ни рощи, ни села.
Она меня водила к храму Шивы,Тонувшему в густой лесной тени.Благодаря знакомству с ней, я живоЗапомнил деревенские плетни.
Я б озера не знал, но эту заводьОна переплывала поперек.Она любила в этом месте плавать,В песке следы ее проворных ног.
Поддерживая на плечах кувшины,Плелись крестьянки с озера с водой.С ней у дверей здоровались мужчины,Когда шли мимо с поля слободой.
Она жила в окраинной слободке,Как мало изменилось все вокруг!Под свежим ветром парусные лодки,Как встарь, скользят по озеру на юг.
Крестьяне ждут на берегу паромаИ обсуждают сельские дела.Мне переправа не была б знакома,Когда б она здесь рядом не жила.
* * *
Сегодня, в Новый год, несу к твоим ногам,О родина! – мой дар в благоговейном гимне.Все, что в душе храню, тебе я передам.Сомнение и страх отбросить помоги мне!Я силу мышц принес, и преданность сердец,И благочестие, старинных дум венец,Стремленья наших душ, всю силу наших жизней,Всех радостей земных начало и конец —Все я принес тебе, возлюбленной отчизне.Хоть не богат мой дар, молю тебя, ответьНа песенный призыв! Дарю тебе с поклономВсе, чем владею я. Принес простую снедьИ не на золоте, а на листе зеленом.Поднос из золота где я возьму теперь?Молитве бедняка, о родина, поверь:«Избавь от нищеты нас – в этой жизни бренной,Дай нам остатки жертв, открой к спасенью дверьИ пылью одари стопы твоей блаженной!»
О Бхарат[32], – край родной! Ты не скупой раджа.Мудрец, ты дорог мне: отец так дорог сыну.К чему чужой наряд? Наследьем дорожа,Твой плащ молитвенный на плечи я накину.Богатство – в бедности, в пустыне – голос вед,В безмолвии – слова, в глубоком мраке – свет,В безверии – мечту, в ночи – огонь молений,Все – силой дум твоих нам подари, аскет!Так я молюсь тебе, склонив свои колени.
Бесстрашия залог, залог блаженства дай,Волной бессмертья нас, могучий, одари ты,Дай нам иную жизнь, открой дорогу в райСвятым дыханием таинственной амриты.Ту жизнь нам подари, которую – вдалиОт грешной суеты — отшельники вели,Когда лампадой дум чертог твой озарилиИ смертные сердца возвысить повелиБессмертной мантрою божественных усилий.
Из книги «Паром» («Кхейа»)
1906
Паром
Кто ты такой? Нас перевозишь ты, О человек с парома.Ежевечерне вижу я тебя, Став на пороге дома, О человек с парома.Когда кончается базар,Бредут на берег млад и стар,Туда, к реке, людской волной Моя душа влекома, О человек с парома.
К закату, к берегу другому ты Направил бег парома,И песня зарождается во мне, Неясная, как дрема, О человек с парома.На гладь воды гляжу в упор,И влагой слез подернут взор.Закатный свет ложится мне На душу невесомо, О человек с парома.
Твои уста сковала немота, О человек с парома.То, что написано в глазах твоих, Понятно и знакомо, О человек с парома.Едва в глаза твои взгляну,Я постигаю глубину.Туда, к реке, людской волной Моя душа влекома, О человек с парома.
Непотревоженная
Ты, как невеста, томленья полна, В раскрытом окне ты Застыла. Когда жеСтарый торговец пройдет у окна, Ножные браслеты Неся для продажи?Видишь – повозку тянут быки, Измучены полднем, Окутаны пылью;Лодки плывут по глади реки,
И ветер наполнил Их легкие крылья.
Смотришь в окно ты. Безлюден дом. В тени покрывала Ты спрятала взоры.Как преломились в сознанье твоем Красой небывалой Вселенной просторы?Сказочный мир твой создан мечтой, Туманною тканью Все сущее стало.Был он рассказан бабкой седой — Нет в этом преданье Конца и начала.
Что – если месяц весенний бойшакх Ненастьем повеет, Примчит ураганы,Что – если волны вскипят в камышах, Река озвереет, Затопит поляны?Что – если в запертом доме твоем Вдруг станут качаться Все двери и стены,С глаз покрывало спадет и вдвоем Придется остаться С огромной вселенной?
Смехом вселенной прокатится гром, Она над простором Литаврами грянет.В образе Шакти[33] ворвется в дом И дрогнувшим взорам Внезапно предстанет.Где же окажется дрема твоя И призрачность тени, Что в окнах мелькает?Мир неживой твоего бытия, Игра сновидений? — Все мигом растает.
И глубину твоих черных очей Вдруг пламя, такое Горячее, тронет —В буре души опьяненной твоей Все доброе, злое Мгновенно утонет.Кровь твоя пляской жаркой струи В жилах забьется И в сердце бессонном.Как затрепещут браслеты твои — И каждый зальется Серебряным звоном.
Молча сегодня стоишь у окна, Из комнаты темной На волю не выйдешь.Думаю: грезой какой ты полна? Вот мир наш огромный — Каким его видишь?Время текло, но приход и уход Всегда возникали Без смысла, без цели.Жизнь твоя – цепь неприметных забот, Ничтожных печалей. Никчемных веселий.
Приход
С работой покончено. Черная ночь. Мы ждали весь день, нетерпеньем горя,Когда же стемнело, подумали мы: «Сегодня уже не дождемся царя». Захлопнулись двери одна за другой, В селе наконец наступает покой. Но все ж кое-кто не сдавался, твердил: «Приедет он, спать вы расходитесь зря!» Промолвили мы, усмехнувшись: «Нет, нет, сегодня уже не дождемся царя!»
Нежданно послышался явственный стук. Что это? И стар его слышит и мал.Друг другу мы тихо сказали тогда: «Наверное, ветер к нам в дверь постучал». Погасли светильники в каждом окне, Усталые, мы улеглись в тишине. И все же кой-кто не ложился, твердил: «Как видно, гонец махараджи примчал!» С усмешкою мы повторяли свое: «Наверное, ветер к нам в дверь постучал».
Притихло селенье, нигде ни души, И только на ложе забылись мы сном,Как загрохотало вдали, и тогда Сквозь дрему подумали мы – это гром. Земля сотрясалась, дрожала вокруг, Так тяжек был тот нарастающий звук. И кто-то, в своей правоте убежден, Сказал: «Это грохот колес за окном». Но мы, пребывая еще в забытьи, Сказали: «Нет, нет, это гром, это гром!»
И вдруг зазвучали литавры вдали, Запели, безмолвию ночи грозя.И кто-то вскричал: «Спать не время сейчас, Вставайте, уж долее медлить нельзя!» Вскочили мы. Сердце забило в набат, И каждый был страхом внезапным объят. Тогда кое-кто, торжествуя, сказал: «Уж царское знамя мы видим, друзья».Очнувшись от сна, мы воскликнули тут: «И вправду нам долее медлить нельзя!»
Где все украшенья? Гирлянды? Огни? Какое, скажите, без них торжество?Приехал владыка в наши края, Возможно ль не встретить достойно его? О стыд! Нанесен нашей чести урон! Где место для праздничных сборищ? Где трон?Друг другу шептал кое-кто на ушко: «Теперь причитанья уже ни к чему:Придется с пустыми руками встречать И гостя приветствовать в темном дому».
Трубите же в раковины, эгей! Раскройте все двери навстречу ветрам!Сегодня в ненастную черную ночь Царь темного дома пожаловал к нам! Гремит в небесах, надрывается гром, И молнии быстрым сверкают огнем. Постели убрав, украсьте дворы И праздничный вид придайте домам!Сегодня, сопутствуемый грозой, Царь бедствий и мрака пожаловал к нам!
Раб
