— Что случилось?
— Ничего, мистер Джибсон, — ответил Флиг Балт, — просто качнуло так, что Вэна Мода чуть не швырнуло на палубу.
— Думал, меня перебросит через релинги! — добавил матрос.
— Ветер сильный, и море трудное, — сказал мистер Джибсон, бросив быстрый взгляд на паруса брига.
— Ветер вроде потянуло к востоку, — заметил Флиг Балт.
— В самом деле, Мод, возьми к берегу.
Приказание тут же было выполнено, и мистер Джибсон спустился в рубку.
Эх, прошептал Вэн Мод, если бы вы командовали «Джеймсом Куком», он бы не поддавался ветру, а держался круче…
— Да, но не я капитан! — ответил Флиг Балт и пошел на нос корабля.
«Он будет им, — повторял про себя Вэн Мод. Надо, чтобы он стал им… или пусть меня повесят!»
В тот день киты попадались значительно реже, чем накануне, поэтому китобоев встречалось немного. Впрочем, охота шла в основном вдоль восточного берега, со стороны Те-Ароха и в бухтах острова Тауай-Пунаму. И все-таки море не было пустынным. То и дело проходили каботажные суда с севера на юг и с юга на север. После полудня, уже потеряв из виду вершину горы Уаре-Орина, которая подходит к самой воде и возвышается на две тысячи футов, «Джеймс Кук», по-прежнему при попутном ветре, прошел мимо портов Те-Куити и Те-Авамуту.[58] В это время туда входила флотилия рыболовных судов, которые не могли больше оставаться в открытом море.
Между тем капитан предпочел не уклоняться от намеченного курса, зная, что, если поднимется ветер, несущий непогоду, бриг всегда сможет укрыться на ночь, ибо к шести часам вечера он будет в районе Окленда.
Бухта, в глубине которой стоит Окленд,[59] одна из самых безопасных в этой части Тихого океана. Как только корабль проходит через узкий проход между скалами Парера и Манукау-Харбор, он находит рейд,[60] полностью защищенный со всех сторон. Нет даже необходимости входить в порт, потому что рейда вполне достаточно, чтобы найти стоянку. Не приходится удивляться, что при таких преимуществах для морской торговли город очень быстро вырос. С окрестностями он насчитывает шестьдесят тысяч душ. Расположенный этажами на холмах с южной стороны бухты, Окленд очень живописен и прекрасно благоустроен. Его скверы и сады украшают тропические растения, а Данидин и Веллингтон могут позавидовать широким улицам, гостиницам и магазинам этого любопытного города.
Если бы «Джеймс Кук» укрылся в порту, он встретил бы там сотню причаливающих и снимающихся с якоря кораблей. В северной части Новой Зеландии притяжение золотой лихорадки чувствуется значительно меньше, чем на юге. Там бриг легко мог бы избавиться от новичков, взятых в Данидине, и заменить их четырьмя или пятью, выбранными среди тех, кто остался на берегу из-за ремонта судов. Капитан, несомненно решился бы на это. Лэн Кэннон и его товарищи настолько не нравились Джибсону, что, к великому разочарованию Флига Балта и Вэна Мода, он заменил бы новичков, если бы бросил якорь в Окленде. Но море пока не вызывало опасений, и капитан, экономя время, решил простоять ночь в открытом море. Корабль немного отошел от берега, подтянул паруса и бросил якорь до утра.
На следующий день, второго ноября, бриг при боковом ветре вышел к другому рейду Кайнара, более просторному, чем Окленд. Наконец спустя сутки корабль прошел от семидесяти до восьмидесяти миль. Слева остались рифы Три-Кингс. Перед форштевнем открывались Тонга, Гебриды, Соломоновы острова, что лежат между экватором и тропиком Козерога. Теперь нужно было взять направление на северо-запад, к Новой Гвинее, до которой оставалось еще девятнадцать тысяч миль. Там, кстати, можно было осмотреть острова Луизиада и другие, входящие теперь в колониальные владения Германии.
При спокойном море и попутном ветре мистер Джибсон рассчитывал пройти этот путь довольно быстро. В экваториальных водах погода более устойчивая, чем в районе Новой Зеландии и Австралии. Это часто оборачивается дурной стороной, ибо при отсутствии ветра парусное судно может быть задержано на многие дни — в противоположность пароходам, которые в безветренную погоду только выигрывают. Но зато они много дороже. Поэтому, когда речь идет о малом и большом каботаже в дальних морях Тихого океана, лучше использовать паруса, чем жечь уголь.
Как бы то ни было, но слабый или переменный ветер грозил уменьшением скорости до двух-трех миль в час. На «Джеймсе Куке» все паруса были подняты: и бизань, и малые паруса, и лисели. Но если наступит мертвая зыбь, когда никакого дуновения ветерка и только длинные волны покачивают корабль, не двигая его с места, тогда не помогут никакие паруса. Тогда мистер Джибсон может рассчитывать лишь на течения, которые в этой части Тихого океана направлены к северу.
Но пока еще держался слабый ветерок. Верхние паруса судна надувались, и «Джеймс Кук», скользя по поверхности, оставлял за собой слабый след.
Поутру, когда Хаукинс, Нат Джибсон и капитан говорили о том, о чем обычно говорят во время плавания — о погоде, мистер Джибсон сказал:
— Не думаю, что этот штиль надолго.
— А почему? — спросил судовладелец.
— Взгляните на горизонт. Видите облака? Они скоро принесут ветер, или я сильно ошибаюсь.
Но они не поднимаются, эти облака, — заметил судовладелец, — или поднимаются чуть-чуть и быстро рассеиваются…
— Вот увидите, друг мой, они вырастут, а облака — это ветер…
— Который нам очень нужен, — подхватил Нат Джибсон.
— О, — продолжал капитан, — нам не нужен ветер на три рифа! Нам бы только наполнить лиселя и надуть малые паруса…
— А что показывает барометр? — спросил Хаукинс.
— Он понемногу опускается, — ответил Нат Джибсон, посмотрев на прибор в рубке.
— Пусть себе опускается, — сказал капитан, только медленно, а не прыгает, как обезьяна по кокосовой пальме то вверх, то вниз!.. И если штиль неприятен, то порывистый ветер опасен, и я думаю, что предпочтительнее…
— Я скажу тебе, что предпочтительней, Джибсон, — заявил Хаукинс, хорошо бы иметь на борту небольшую вспомогательную машину на пятнадцать — двадцать лошадиных сил… Это помогло бы двигаться вперед при абсолютном штиле и, кроме того, входить в порт и выходить из него…
— Да ведь обходились же без нее до сих пор и теперь обойдемся, — ответил капитан.
— Ты остался, друг мой, моряком старой закалки.
— Правда, Хаукинс, не люблю я эти смешанные корабли! Если они хороши как пароходы, то плохи как парусники, и наоборот…
— Во всяком случае, отец, — сказал Нат Джибсон, — вон там вдали дымок, который нам неплохо бы иметь на борту.
Молодой человек показывал на длинный дымовой след, стелившийся над горизонтом на северо-западе. Его нельзя было спутать с облаком, дым парохода, который быстро приближался. Раньше, чем через час оба судна должны были оказаться на траверзе друг друга.
Встреча с неизвестным кораблем в море — событие всегда очень интересное. Сначала моряки стараются определить его принадлежность по форме корпуса, положению мачт и другим приметам, пока судно не выбрасывает свой флаг в знак приветствия.
Гарри Джибсон смотрел в подзорную трубу и минут через двадцать после появления парохода возвестил, что встретившийся им корабль принадлежит Франции. Он не ошибся, и когда судно оказалось в двух милях от «Джеймса Кука», трехцветное знамя взвилось на гафеле бригантины. Бриг тут же ответил, подняв флаг Соединенного Королевства.
Французский пароход, водоизмещением от восьмисот до девятисот тонн,[61] возможно, предназначался для перевозки угля и мог направляться в один из портов Новой Голландии.[62] К половине двенадцатого он находился уже в нескольких кабельтовых от брига и продолжал сближение, как будто хотел «рассмотреть» его. Впрочем, море было очень спокойным, что делало этот маневр совершенно безопасным. На борту парохода, как видно, не собирались спускать на воду шлюпку, поэтому переговаривались, как обычно, в рупор.
