Гарри Джибсон опередил сына и мистера Хаукинса, которые только что собирались выйти к причалу, как они делали каждый день, чтобы посмотреть, не объявил ли сигнальщик прибытие «Джеймса Кука». Сначала на шею ему бросился сын, потом сжал в объятиях мистер Хаукинс.
Судовладелец, которому в ту пору исполнилось пятьдесят, был человеком среднего роста, безбородым, с седеющими волосами. Он отличался хорошим сложением, здоровьем и привлекал мягким и добрым взглядом светлых глаз. Слыл он человеком очень энергичным, сведущим в торговле и смелым, когда дело касалось финансовых операций. Его положение в Хобарте стало уже достаточно прочным, и он мог спокойно удалиться от дел. Но праздная жизнь была не для него. Поэтому он продолжал заниматься морской торговлей и основал новую контору в Веллингтоне. Вместе с мистером Балфуром Нат Джибсон должен был стать сотрудником этой новой фирмы.
Двадцатилетний сын капитана Джибсона, юноша умный и серьезный, соединял в себе артистичность, художественный вкус и склонность к коммерции. Его внешность можно описать в нескольких словах: выше среднего роста, шатен с небольшой бородкой и черными глазами. Симпатичная физиономия, элегантные манеры и непосредственность Ната Джибсона нравились с первого взгляда. Вокруг горячего, увлекающегося юноши были только друзья, но все это не исключало того, что с годами он станет человеком достаточно твердым. От матери Нат унаследовал более решительный характер, чем у отца.
В свободное время молодой Джибсон с удовольствием занимался фотографией. Это искусство очень развилось благодаря различным веществам, позволяющим доводить мгновенное изображение до последней степени совершенства. Он никогда не расставался со своим аппаратом, особенно во время путешествия. Его привлекало все: живописные уголки, аборигены, друзья, виды городов и их окрестности. От Ната Джибсона не отставал и сам мистер Хаукинс. Их часто можно было увидеть вдвоем, с фотоаппаратами через плечо, в окрестностях Веллингтона. Они всегда возвращались с новыми пополнениями для своей коллекции.
Представив капитана мистеру Балфуру, Хаукинс вернулся в контору вместе с Джибсоном и его сыном. Речь пошла прежде всего о Хобарте. Новостей хватало благодаря регулярному сообщению между Тасманией и Новой Зеландией. Как раз накануне пришли письма от миссис Хаукинс и миссис Джибсон, которые знали, что «Джеймс Кук» должен зайти в Веллингтон.
— Еще пять-шесть недель, — сказал мистер Хаукинс, — и мы будем в Хобарте.
— Милая мама, — воскликнул Нат Джибсон, — она так же обрадуется, когда увидит нас, как мы с мистером Хаукинсом, когда встретили тебя, отец!
— Друг мой, обратился судовладелец к капитану, — я совершенно уверен, что плавание «Джеймса Кука» будет недолгим.
— Я того же мнения, Хаукинс!
— Даже при средней скорости, — продолжал коммерсант, — расстояние между Новой Зеландией и Новой Ирландией невелико…
— В особенности в этом сезоне. Море спокойно до самого экватора, думаю, что мы не задержимся, если только остановка в Порт-Праслине не затянется.
— На этот счет не беспокойся, Джибсон, я получил от нашего корреспондента, мистера Зигера, вполне утешительное письмо. Там на складах запасы перламутра и копры, так что погрузка брига пройдет без проволочек.
— Готов ли мистер Зигер заняться поставкой товаров для нас? — спросил капитан.
— Да, друг мой, я еще раз говорю тебе, что с его стороны не будет никакой задержки.
— Но не забудь, что после Порт-Праслина бриг должен еще зайти на Керавару.
— Это дело одних суток, Джибсон.
— Послушай, отец, мы можем уже сейчас определить время всего плавания… Сколько продлится стоянка в Порт-Праслине и на Кераваре?
— Примерно три недели.
— А от Веллингтона до Порт-Праслина?
— Столько же.
— А возвращение в Тасманию?
— Примерно месяц.
— Итак, вполне возможно, что через два с половиной месяца «Джеймс Кук» вернется в Хобарт…
— Приблизительно так.
— Хорошо, — сказал Нат Джибсон, — я напишу маме сегодня же, так как пароход, который берет почту в Австралию, снимается с якоря послезавтра. Я буду просить ее, как и миссис Хаукинс, запастись терпением еще на неделю, считая со дня прибытия письма, не так ли мистер Хаукинс?
— Да, мой дорогой.
— А в начале года обе семьи будут вместе…
— Две семьи, что составляют, в сущности, одну! — вставил мистер Хаукинс.
Судовладелец и капитан крепко пожали друг другу руки.
— Дорогой Джибсон, — сказал мистер Хаукинс, — мы завтракаем сегодня с мистером Балфуром… У тебя есть дела в городе?
— Нет, — ответил капитан, — но мне надо вернуться на судно.
— Прекрасно, на корабль! — воскликнул Нат Джибсон. — С каким удовольствием я еще раз увижу наш бриг, перед тем как мы перенесем туда багаж.
— Но, — спросил Хаукинс, — он постоит еще несколько дней в Веллингтоне?
— Не больше двадцати четырех часов, — ответил капитан. — Я не нуждаюсь в ремонте, и здесь, как вам известно, не будет никакой погрузки или разгрузки. Необходимо только возобновить запасы продовольствия, а для этого довольно одного вечера. Именно по этому поводу мне нужно отдать распоряжения Балту.
— Ты по-прежнему доволен боцманом?
— По-прежнему. Он человек старательный и знающий свое дело.
— Итак, «Джеймс Кук» снимается с якоря?
— Завтра, если не произойдет того, что произошло в Данидине. Сейчас капитанам торговых судов не стоит задерживаться в портах Новой Зеландии!
— Ты хочешь сказать, что дезертирство сильно сокращает численность экипажей? — спросил мистер Хаукинс.
— Из восьми матросов в Данидине я потерял четверых, о которых ничего не знаю, поэтому и запретил выход на берег всем, даже коку Коа.
— Ты поступил осторожно, отец, — сказал Нат Джибсон. — В порту чуть ли не полдюжины кораблей не могут поднять якорь из-за недостатка матросов.
— Видишь ли, Джибсон, — задумчиво протянул судовладелец, — я потому заговорил о Флиге Балте, что он не произвел на меня хорошего впечатления, когда мы взяли его в Хобарте.
— Да, знаю, но твои предположения не имеют оснований. Он усердно выполняет свои обязанности, люди знают, что ему нужно подчиняться, и я еще раз говорю тебе, что служба его до сего дня была безупречной.
— Тем лучше, Джибсон, в данном случае я предпочитаю ошибиться, и раз он внушает тебе доверие…
— К тому же, Хаукинс, когда речь идет о маневрировании, ты же знаешь, я рассчитываю только на себя. Что же касается всего остального, я охотно поручаю это боцману. С самого отплытия мне не в чем его упрекнуть, и если он захочет пойти в следующее плавание…
— В конце концов, это твое дело, дорогой друг, ответил Хаукинс. Ты лучше всех знаешь, что надо делать. Но что ты скажешь об экипаже?
— Старыми матросами я доволен, — Вэн Мод, Хоббс, Виклей и Бернс — прекрасные моряки, и раз они не дезертировали в Данидине, то не пойдут на это и здесь.
— По возвращении им будет зачтено, — объявил судовладелец.
— Разумеется, я запретил высадку на берег не из-за них, а из-за четверых новичков, они не внушают большого доверия, эти завсегдатаи «Трех сорок».
— Завсегдатаи, говоришь? — переспросил судовладелец.
— Разумеется, друг мой, но ты же знаешь, в каком я был затруднении, я ведь опаздывал на пятнадцать дней! Уже подумывал — не придется ли мне ждать месяцы, чтобы набрать экипаж! Что ж ты хочешь? Берешь, что находишь…
— Но с ними следует расстаться, как только это станет возможным, — заметил Хаукинс.
— Конечно, Хаукинс. Я бы списал их уже в Веллингтоне, если бы было возможно, но я непременно сделаю это в Хобарте.
— У нас еще будет время подумать об этом, отец! Бриг ведь сможет отдохнуть несколько месяцев, не так ли, мистер Хаукинс? И мы будем все вместе дома, пока мне не надо будет возвращаться в Веллингтон.
— Все устроится, Нат, — ответил судовладелец.
Джибсон с сыном и мистер Хаукинс вышли из конторы, спустились на набережную, взяли лодку, которая обслуживала порт, и направились к бригу.
