ним, это было весьма внушительное здание. Правда, ни в одном из его окон отчего-то не горел свет, и от этой странной мрачности мне стало не по себе.
Интересно, чья усадьбы там была?
Глава 9
— Это усадьба герцога Клермона, — сказала Табита, когда мы сели за стол.
На ужин у нас была пшенная каша на воде. Месье Булон еще не привез нам продукты. Но каша показалась мне вкусной даже без молока. И не мне одной.
— Старый герцог, отец нынешнего хозяина, очень любил это поместье — он проводил здесь почти весь год, кроме бального сезона, на который всё семейство уезжало в столицу. А вот герцогиня терпеть не могла провинцию. Она была намного моложе своего супруга, и тут, в глуши, ужасно скучала. И когда ее муж скончался, она вовсе перестала сюда приезжать. А ее сын и вовсе бывал тут только в раннем детстве, когда еще был жив его отец. Но, возможно, что с тех пор что-то изменилось.
После ужина я спросила Гертруду, не вымоет ли она посуду, пока нагретая на печи вода еще не остыла. Но выражение лица сестры стало таким обреченным, что матушка быстро вмешалась и сказала, что прекрасно справится с этим сама.
Настроение Труди мне совсем не нравилось. Она пребывала в унынии, и это действовало и на всех остальных. Но серьезный разговор с ней я отложила до утра, потому что телега Эмиля Булона уже въезжала к нам во двор.
Ален, Стефани и даже маленький Сэмми с удовольствием перенесли на кухню продукты, а в гостиную — несколько стопок постельного белья. Молока, масла и мяса оказалось гораздо больше, чем я ожидала — Розин была щедра и вовсе не обманула нас.
— Если вам будет угодно, мадемуазель Ревиаль, — обратился ко мне Эмиль, — то свежий хлеб и молоко мой сын мог бы приносить вам каждое утро по дороге на пастбище.
Это было хорошее предложение, и я с радостью за него ухватилась. Но оно стоило нам еще одной серебряной монеты. Впрочем, за целый месяц такого снабжения это было совсем немного. И всё-таки деньги таяли, а никаких новых поступлений ожидать не приходилось. А ведь нам нужно было еще купить стекла, гвозди, доски и еще множество полезных для хозяйства вещей. Но на это я надеялась потратить одну из полученных Гертрудой золотых монет.
Месье Булона я тоже спросила про герцогское поместье.
— Всё так и есть, как сказала ваша матушка, — подтвердил он. — За последние двадцать лет молодой герцог не приезжал сюда ни разу. А поскольку содержание особняка обходилось слишком дорого, то ее светлость вынуждена была уволить почти всех слуг. Там остались только старый дворецкий, экономка и садовник. Но что они могут втроем? Поместье приходит в упадок, и нам всем больно на это смотреть. А ведь какие роскошные луга и сады были тут в прежние времена! Какие устраивались балы — на них съезжались дворяне со всей провинции!
Он говорил об этом с такой гордостью, словно сам принимал в них участие, и я невольно улыбнулась.
Когда месье Булон уехал, я собрала всех в гостиной.
— Нам нужно набить сеном матрасы и наволочки. Конечно, мы все устали, но без этого спать будет затруднительно.
— Сеном? — простонала Гертруда. — Но оно же колючее! И оно пахнет!
А стоило ей взять в руки простыни из домотканого холста, она нашла новый повод для стенаний.
— Оно такое грубое, что сотрет нам всю кожу!
Но мне уже надоело ее слушать, и я, захватив с собой детей, отправилась в сарай, куда месье Булон сгрузил сено. Его оказалась целая гора, и пока мы с Аленом набивали им матрас и наволочки, Стефани с Сэмми просто кувыркались в нём, отчего их одежда покрылась трухой.
И подушки, и матрасы вышли высокими, упругими, и когда мы уложили их на кровати, те стали выглядеть вполне прилично. А уж пахло сено так свежо, что дом сразу наполнился каким-то удивительно летним ароматом.
Я застелила кровати бельем и полюбовалась плодами наших трудов. Мне уже захотелось спать.
Нашей основной проблемой на данный момент были разбитые окна. Но поздним вечером с этим мы уже ничего не могли поделать. Окно в гостиной я завесила старым грязным одеялом, которое отыскалось в одной из спален — оно было дырявым в нескольких местах, но всё равно в какой-то мере служило преградой холодному воздуху.
Я зашла в комнату сестры, чтобы пожелать ей спокойной ночи, но Гертруда уже спала и, кажется, не испытывала никакого дискомфорта из-за того, что ее нежное тело касалось такой грубой материи.
Да я и сама провалилась в сон, едва моя голова коснулась подушки.
А утром проснулась в прекрасном расположении духа и, пока все спали, решила прогуляться на территорию поместья герцога Клермона. Никогда прежде я не бывала в таких старинных дворянских гнездах и не хотела отказывать себе в удовольствии полюбоваться на такую красоту.
И то, что я там обнаружила, превзошло мои самые смелые ожидания!
Глава 10
Перелесок служил границей герцогских угодий, и когда я миновала его, мне открылся восхитительный вид на огромный луг с коротко подстриженной травой, озеро с голубой гладью воды и красивое трехэтажное здание на пригорке.
Даже если месье Булон был прав, и нынешний герцог Клермон не уделял внимания своему поместью уже много лет, посмотрев на его имение издалека, я ни за что бы такого не подумала. Особняк был выкрашен в нежно-голубой цвет и почти сливался с утренним небом. А белоснежные колонны на его фасаде делали его изысканным и величавым.
И наверняка возле дома было много цветочных газонов, а позади него был сад с фруктовыми деревьями или парк с ровными аллеями и фонтанами. И внутреннее убранство, должно быть, было под стать внешнему.
И сейчас, глядя на особняк со стороны, я чувствовала себя Элизабет Беннет, впервые приехавшей в Пемберли. Вот только с владельцем поместья я знакома не была.
Я не знала, можно ли было разгуливать по территории частных угодий, но надеялась, что запрета на это нет. И я не удержалась и пошла по дорожке к озеру.
Вода в нём была такой чистой, что я могла разглядеть плававших там рыб. Мои мысли сразу устремились в этом направлении. А не могли ли мы позволить себе тут порыбачить? Но подумав хорошенько, я сама отрицательно
