Пока она подавала поднос с двумя бокалами шерри — для него и для себя — Грей наблюдал за ее походкой и жестами и распознал врожденную грацию. Цвет лица был нарочно испорчен дурным гримом. Фасон одежды не мог скрыть женственность стройной фигуры. Роль женщины старше своих лет не совсем ей удавалась. Он уже видел на какое-то мгновение ее глаза без уродливых дешевых очков. В них мелькнули тогда зеленые искорки. В них была живость молодости. Для чего весь этот маскарад? Неужели она начисто лишена женского тщеславия?
— Я что-то сделала не так? — спросила Дебора. — Я заметила, что вы старались скрыть от меня свою улыбку.
— Прошу прощения. — Грей опустил густые ресницы, чтобы избежать испытующего взгляда Деборы. — Это произошло, когда вы случайно уронили свои очки.
— И что тогда произошло? — Дебора сделала вид, что ее внимание целиком поглощено бокалом с шерри. Если бы Грей занялся ее одеждой, он первым делом сорвал с ее головы этот дурацкий чепец и освободил бы ее волосы…
— Случилось маленькое происшествие, не стоящее, впрочем, вашего внимания.
— Какое же? — настаивала Дебора.
— Записка.
— Записка?
Какие же у нее на самом деле волосы под чепцом и слоем пудры? Блондинка она или рыжая? Будь они сейчас в какой-нибудь таверне и не будь она леди, он предложил бы ей полсотни, нет, целую сотню гиней только за то, чтобы она сняла чепец.
— Что за записка?
— От Миллисент.
— Миллисент передала вам записку?
— Да. Вместе с бутербродом с сыром, от которого я отказался.
Ее голос приобрел естественную интонацию. В нем прозвучал искренний гнев, истинный темперамент.
— О Боже! Я должна показать эту записку мисс Хейр. Девочка нарушила все правила и приличия.
— Боюсь, что это невозможно.
— Почему?
— Она съела ее вместе с отвергнутым мною бутербродом.
Когда Дебора рассмеялась, он, довольный, откинулся в кресле, почувствовав, что заслужил се доверие.
Дебора молча пригубила из бокала шерри. Она ждала вопросов от своего нанимателя. Он был не очень-то любезен, но она не винила его за это. Наоборот, его нерешительность импонировала ей. В нем она угадывала мальчишескую робость и неопытность провинциала. Знания светских условностей, которыми обладала она, хватило бы на них обоих,
— Мисс Хейр сказала, что вы ищете наставницу для своей сестры? — начала она разговор первой.
Он оттягивал обсуждение деловых проблем. Скоро, очень скоро покой и уют этой гостиной сменится кошмаром. Доверчивость исчезнет из ее глаз, и когда еще мисс Вейман взглянет на него с такой же теплой доброжелательностью. Вряд ли настанет такой день.
— Вам, вероятно, необходимы рекомендации от моих прежних нанимателей? — Для Деборы это был самый больной вопрос.
— Рекомендации? — Грей постарался выглядеть как можно более беспечным. — Я и так все о вас знаю.
— Не может быть, — невольно встрепенулась Дебора.
Грей улыбнулся несколько лукаво.
— Мисс Хейр поведала мне полное ваше жизнеописание. Она рассказала о том, как вы с вашим покойным мужем провели несколько лет в Ирландии, а там местные жители не очень-то любят заниматься всякой писаниной.
— Да, это верно.
— Для меня отзыв мисс Хейр о вас весомее всяких бумаг.
— Благодарю вас.
Дебора сбросила с плеч главную тяжесть, и это оказалось легче, чем выманить у несмышленого ребенка леденец. Грей оказался более доверчив, чем она предполагала. Ей стало немного стыдно за себя, за ложь, которая срывалась по необходимости с ее уст.
— Простите, что я задаю вам этот вопрос, но… — начал он и ненадолго замолчал. — Мисс Хейр не очень ясно выразилась. Она обмолвилась, что, помимо обучения моей сестры правильному произношению, вы еще способны придать девушке некий светский лоск. Я правильно ее понял? Мне интересно, как вы этого добиваетесь?
Наступила неловкая пауза. Мистер Грей поднес к губам бокал с шерри, а Дебора съежилась от страха в своем кресле. Она знала, что меньше всего производит впечатление человека, который мог бы навести на кого-либо хоть какой-то лоск. У нее самой в помине не было никакой светскости.
В течение долгих и тягостных мгновений она молча разглядывала свои стиснутые на коленях руки.
Грей спросил вроде бы участливо:
— Я сказал что-то обидное для вас? Склонившись, он легким движением провел пальцем по ее запястью. Это прикосновение толчком заставило побежать кровь по всем ее жилкам и капиллярам. Пульс участился настолько, что она испугалась, что может потерять сознание. Усилием воли Дебора преодолела этот приступ слабости и одновременно возбуждения. Она даже нашла в себе силы взглянуть ему прямо в глаза.
— Я знаю, о чем вы сейчас думаете! — произнесла она.
— Сомневаюсь! — Он так же почувствовал некий шок от прикосновения к ее не прикрытому тканью участку кожи и сам удивился странности непривычных ощущений.
И взгляд и улыбка его смягчились. В них проглядывала нежность и сочувствие. Чтобы снять возникшее неловкое напряжение, Дебора взяла инициативу на себя.
— Вы должны понять, мистер Грей, что гувернанткам и школьным учительницам платят не за то, чтобы они щеголяли нарядами. На самом деле наниматели предпочитают тех, кто понимает, какое место они занимают в обществе. Слуги носят ливреи. Мы, гувернантки, надеваем на себя нечто подобное. Это униформа. Вы могли заметить, что все учительницы в школе мисс Хейр почти неотличимы одна от другой.
— Вы ошибаетесь. Я бы узнал вас в любой одежде в любой толпе.
Комплимент прозвучал так неожиданно, что вызвал у нее нервную дрожь. Может быть, он хотел как-то ободрить легковозбудимую невзрачную вдову и добиться победы над ней, не прилагая никаких усилий? В следующий момент он погладит ее по щечке и скажет, что в юности она, наверное, была настоящей губительницей сердец. Пора было резко менять тему.
— Служить гувернанткой доставляет вам радость?
— Прошу прощения, я не очень-то поняла, что вы хотите знать?
— … Ведь так нелегко отказаться от собственной личности… Стать тенью кого-то постороннего, посвятить ему лучшие годы своей жизни. Неужели это предел ваших желаний?
Нет, это не было ее желанием. Она стала гувернанткой в силу необходимости. Ей надо было прятаться, скрывать свою истинную сущность под маской. Деборе грозила тюремная камера, и она предпочла перевоплотиться в иное, чуждое ей по характеру существо. Вот этого всего она и не могла ему рассказать. Под тонкими стеклами очков ее зрачки вспыхнули. Зачем вся эта лишняя болтовня? Она не нуждалась в его сочувствии. Она требовала только уважения к себе и к своей профессии. Дебора решила убедить его, что он сделал правильный выбор, нанимая ее для определенной работы.
