Другу
Мы рыли тоннель навстречу друг другу.Я руку его узнавал по звуку.
Но кто-то взял влево, а кто-то вправо.Любовь оглушила, а может, слава.
Над нами шумят поезда угрюмо.Все глуше удары в кромешном трюме.
От едкого пота губы солоны.Мы роем тоннель — но в разные стороны!..
Потомки в двух темных найдут тупикахдва белых скелета с киркою в руках.
Прорабы духа
Не гласно и не по радио,слышу внутренним слухом —объявлен набор в прорабыдуха!
Требуются бессребреникиот Кушки и до Удельной!Мы — нация Блока, Хлебникова.Неужто мы оскудели?
Подруги прорабов духа,молодые Афины Паллады!Вы выстрадали в клетухахпотрясшие мир палаты.
Духовные подмастерья,вам славы не обещаю,вам обещаю тернии,но сердцем не обнищаете.
С души все спадает рабское,пустяковое,
когда я вхожу в прорабскуюЦветаева и Третьякова.
Пчелы национальные!Медичи из купцов —москворецкие меценаты,точнее — творцы творцов.
Мы — нация не параметроврапповской бормотухи —прорабы, прорабы, прорабыдуха!
Голодных моих соплеменниковПариж озирал в бинокли — врубил свое чудо Мельниковкосмически-избяное.
Забыты сатрапы духа,аракчеевские новации.Прорабы, прорабы духа —сердцебиенье нации.
Хватит словесных выжимок —время гранить базальты.Сколько спасли подвижники,сколько мы разбазарили!
Шедеврам штопают раны,спасают медведя, белуху —прорабы, прорабы, прорабыдуха.
Не только дело в искусстве.Преодолевая выжиг,чтоб было мясо в Иркутске,требуется подвижник!
С небес золотое яблочконе снесет нам Курочка Ряба —экономику неканоническуюнащупывают прорабы.
Кто взвил к мирам аппараты,где может быть жизнь по слухам?Ау, внеземные прорабы —духа!
Читаю письма непраздныечистого поколения —как в школу прорабов правды,синие заявления!
Требуйте, Третьяковы!Принадлежат историине кто крушил Петергофы,а кто Петергофы строили.
Есть в каждом росток прорабства,в самом есть непролазном.Прорабы, прорабы, прорабы,проснуться пора бы!
Сметет карьерных арапов,арапов нюха.Требуются прорабыдуха.
Догадка
Ну почему он столько раз про ос,сосущих ось земную, произносит?Он, не осознавая, произнес:«Ося…»
Поэты любят имя повторять —«Сергей», «Владимир» — сквозь земнуюОн имя позабыл, что он хотел сказать.Он по себе вздохнул за тыщу лет назад:«Ох, Осип…»
Рок
Рок надо мною. Куда меня гоните?Но раскладушкам кочую, изгой.Горе, как погреб,в любой раскрывается комнате.Ров подо мною — рок надо мной.
Что я хотел? Чтобы жить, как манило.Что получилось? Счет гробовой,Под колыбелью раскрылась могила.Ров подо мною — рок надо мной.
А в небесах ненасытным урокомвоет душа,что в сердцах самовольно нажала курок.Рок над землей, где семья моя, — рок.
Чем я служил в эти светлые годы,кроме стихов, что попутно изрек?Я для народа домашнего был как бы громоотводом.Трещит позвоночник. Такой уже рок.
~~~
Просто — наше шоссе к шиповник.Дождь из облачка невпопад.Как подошвы чьих-то шиповок,лужи гвоздиками торчат.
Я всему говорю спасибо —непосильного счастья боль,непосильное небо синее,непосильно земная соль.
~~~
Город кормит деревнюмолоком и белком.Мчит автобус вечерний,как авоська, битком.
А деревня столицукормит пищей умов,интеллектуалистовпросвещает Белов.
Исчезает деленье —кто писал, кто косил.Город кормит деревню,как родителей сын.
С трактористом с Арбатая сижу у костра.Инженеры обратнопополняют крестьян.
Говорю неуверенно:«Как, земляк?»«Город — корни деревни, —отвечает. — Верняк!»
Как тоскуют другиепо полям и лесам,у него ностальгияпо арбатским дворам.
Как тоскует колхозникпо березам в Москве,две ампирных колонныему снятся во сне.
Чую переселеньечеловечьих широт.Может, новый Есенинв этом сломе взойдет?..
Прощай, города детство!Мы уходим под сеньгородов деревенских,городских деревень.
~~~
Где они полюбили,не береза бела —скорлупой облупилисьдва ампирных ствола.
Той колонны известка,чувство первое тобелоснежней березкизабелило пальто.
Ты спиной прислонялась.В черном драпе была.На лопатках остались —как два белых крыла.
Где-то бродишь по свету?Путь твой плох и хорош.Только крылышки этивсе с себя не сотрешь.
Мыслящий промышленник
Мой портрет сегодня —мыслящий промышленник.У него боксерская скуловая мышца.Его зубы крепки от строганины.Он в речах не терпитабстракционизма.
Ветер вырывает папки из-под мышек.Мыслите,мыслите честно, без ботвы!Есть борьба тяжелаямыслящей промышленностис легкою промышленностью болтовни.
Он сейчас мозгует, нынешний промышленник,чтоб в Париже газу русскому синеть,в Орше, в Перемышлечтобы не прошмыгиваламимо покупателей естественная снедь.
Мыслите о тайне синевы рублевскойи не забывайте, грезя о фиалках,почему колготки семирублевыестоят ровно столько же,сколько кофеварка?
Мыслящий промышленник схож с Роденом.Он завод колготок ставит на поток,чтобы золотая линия оделасто сорок миллионов ждущих ног.
Некая блюстительница ухмыльнется колко,но и ей зимою без них нельзя.Нравственней гораздо завод колготок,чем о бабской долеабстрактная слеза!
Сделайте, сделайте, сделайте хоть что-нибудь!Как ни манит в странствия Посейдон.Нравственность абсурдна без экономикитем, кто в коммуналкахютится по сей день.
Сделайте, сделайте, сделайте хоть что-нибудь,защитите реку и птичий крик!Записал он реку на магнитофонеи ночами слушает «мыслящий тростник».
Когда утром ловит он «на мормышку»или курит с северною одышкой —красный с белым свитер горит широко,как узор нарышкинского барокко…
Но не так все просто под оболочкою.В автокатастрофе потеряв жену,он теперь пытается одевать по-блоковски —как жену — страну…
Обожаю Волгу возле Камышина.Реки — мысль природы, не прервите мысль,ход непостижимой пока промышленности,производящей загадку — жизнь…
Рад, что повстречал вас,мыслящий промышленник.Вы и отдыхаете под стать трудам.Вы сейчас несетесь на водных лыжах,словно пахарь, реющий по водам.
Водяные
Р. Щедрину
Мы — животные!Твое имя людское сотру.Лыжи водныераспрямляют нас на ветру.
Чтоб свобода нас распрямилана лету —словно рвешь лошадиную силуна Аничковом мосту.
Одиночество —вся надежда на позвоночники.Не сорваться бы.Мы — животные цивилизации.
А змеиному телу подруги,приподнявшейся на руке,мы, наверное, кажемся плугом,накренившимся вдалеке.
Берег. Женщина-невеличка.Счастье — вот оно!И в боксерских перчатках спички —мы — животные.
Тренированные на водных,на земных,мы осваиваемся свободнона воздушных и на иных.
Человекообразные сукинас облают в этой связи,человекообразные духинам прокладывают стези.
Голова на усах фекальныхвыплывает из глубины.Что же держит нас вертикально?Тяга женщины и страны,
где, каким-то чудом сохранны,запрокинутые назад,ухватясь за свои телеграммы,покосившись, столбы летят.
И когда душа моя по небувзмоет вовремя —что ей в это мгновенье вспомнится?Лыжи вольные!
Зомби забвенья
