попадают в зависимость, и далее в рабство, дебил ты трусливый, хотел сказать я ему. Но подумал: а зачем предупреждать дебила, если он дебил? Тем более о том, что уже свершилось. Вдруг мне и в будущем пригодится некромант? И ведь чем больше времени пройдет до той поры, когда он понадобится, тем выше у него окажется уровень.
— Принято! — важно сказал я. — Верю тебе.
Мокиаха точно водой из проруби окатили. Он даже про кокон забыл. Впрочем, тот сейчас же о себе напомнил. А я не стал снимать штуку сразу — напротив, врубил ее в турборежиме. Для проверки, опять же, и чтобы потерпевший не слишком сожалел о только что произошедшем. Осознал, что зависимость предпочтительнее кокона. А рабство еще то ли будет, то ли нет — и оно тоже лучше, чем некоторые экстремальные процедуры.
Покончив с воспитанием некроса в духе служения и преданности, я предупредил Айка о желании протестировать «Путешествие по девяти долинам», уединился под толстым ясенем на окраине лагеря и впал в транс. Неглубокий пока. До глубокого дорасти нужно.
Впрочем, «неглубокий» не означало «неполноценный». Я все равно перестал воспринимать окружающее и целиком погрузился в себя. Ведь глубина транса измеряется не тем, что ты чувствуешь, а что делать можешь, чего способен добиться.
Медитация продемонстрировала мне мой внутренний мир в соответствии со своим названием: в виде широких долин, гигантскими уступами поднимающихся все выше. Однако точка обзора быстро сместилась вниз, поле зрения съежилось до обычного, и через минуту я уже видел лишь малую часть первой долины в обрамлении гор справа и слева. Изумрудная зелень растительности приятно контрастировала с лазурной голубизной высокого ясного неба. Все вокруг сочеталось друг с другом в должных пропорциях, в то же время плохо сочетаясь со мной. В доспехах Вальдемара Жестокого, вооруженный до зубов, я казался себе заехавшим в первозданный рай танком, готовым раздавить гусеницами Адама с Евой и расстрелять из пушки Древо Жизни. От меня несло агрессией и уничтожением. Настроение же при всем том было совсем не боевым. По правде сказать, напротив, — просто упадочным.
Как я ни бахвалился перед Айком в таверне, сейчас мне меньше всего хотелось тягаться с воскресшим призраком Велиара, отбирая у него все новые способности. Наверно, и завтра не захочется. Безусловно согласен удовольствоваться теми, которыми падший ангел уже меня одарил при атаке в Хабелле. На мою долю хватит, уверен! Пусть раздробленная субстанция пребывает в латентном состоянии, покуда я ее не оприходую без остатка. Ладно?
Не дождавшись ответа на неизвестно кому адресованный вопрос, я огорченно вздохнул и сделал несколько неуверенных шагов по мягкой травке, варварски топча ее сабатонами. Не дай бог придется ответить за базар, как Мокиаху только что пришлось. Что бы такое сделать с языком, регулярно болтающим лишнее? И распустившимся тщеславием?
Местность не давала ни единой подсказки, куда направиться. Повсюду похожие рощицы, холмы, россыпи валунов… Конечно, можно тупо переть вперед, — но вдруг что-то важное по краям пропустишь? Пожалуй, пойду зигзагом. Вроде как на прогулке, не преследующей определенной цели. Для первого раза подход разумный.
Как только я начал двигаться, обстановка тоже перестала быть статичной, будто приветственная заставка. Надо полагать, сперва это заставка и была. Теперь же тишину нарушили слабые, неопределенные пока звуки. Ветерок шевельнул листву на деревьях. Стерегущие долину горы приобрели суровые очертания, и сразу стало понятно, что к их вершинам путь заказан. Небо посерело и опустилось вниз подобно поршню гидравлического пресса. Я постоял, раздумывая, так это и должно быть, или же не должно. Пришел к выводу, что, по-видимому, должно. Система, руководствуясь общей медитативной практикой, настраивала пространство «Путешествия» согласно моим представлениям, предпочтениям, намерениям и так далее. А также корректировала его по иным, более важным параметрам, в частности соотнося с текущей неблагоустроенностью моего сознания. Нирваны-то я еще близко не достиг. И даже не особенно к тому стремился. Шибко мне приболело по личной инициативе превращаться в благостно улыбающийся живой труп, лишенный желаний. А значит — вообще всего.
Долина стремительно теряла идиллический буддистский вид, приобретая реалистичные черты, делающие ее похожей на Срединное Пространство. Преобразование среды в более привычную меня приободрило. Я перестал стыдиться защищавшей тело брони и орудий членовредительства на поясе. А Адама с Евой, будь библейская история правдой, и следовало бы раздавить, сволочей таких, за то что согрешили, и тем подставили всех своих потомков.
Глава 5
Обогнув ближайший холм, я попал в лес — знакомый и незнакомый одновременно. Он тут же расступился, и я оказался перед «Сухой гаванью» — той, старой, сожженной Эглананом. У стены одной из охраняющих проход в засеке башен сидел сумасшедший Шлим, а во дворе что-то обсуждали меж собой Рудж с Кареем. Понятно, это не они, а мои воспоминания о них. Однако я еле удержался, чтобы не броситься с воплями к старым приятелям.
И хорошо, что удержался. Если хочешь себе добра, Иван, в эту «Гавань» вообще заходить не стоит. Зайдешь — конечно, встретишь и Мэлори. Она будет как настоящая. С поправками на несовершенство твоей памяти. Так тебе и сравнивать не с чем окажется — только с запечатленным ею же в другое время! К тому же во внутреннем мире не только память рулит, но и фантазия. И желания твои, явные и тайные. Пока ты еще замечаешь, что и лес вокруг таверны не совсем такой, как в действительности, и сама она в деталях не вполне та. А стоит увлечься — перестанешь замечать. Со здешней Мэлори, наверно, даже любовью заниматься можно, причем не обязательно так, как вы с ней это делали когда-то. А гораздо лучше. Но ты ж сюда не с собственным воображением трахаться пришел?
Я повернулся, зашагал вдоль засеки и опять углубился в лес.
«Искушение № 1 успешно преодолено!» — похвалила меня система.
Замечательно! И спасибо, что ты по-прежнему со мной, неутомимая болтуша. Хоть что-то остается неизменным при любых обстоятельствах — и это не может не радовать.
Едва сомкнувшись у меня за спиной, лес вновь поредел впереди. На сей раз я очутился на пепелище «Сухой гавани», а напротив, на деревьях, болтались повешенные.
Вижу, встречи с Мэлори все же не удастся
