Ударяя кулаком по столу, скриплю зубами. Ничего! Снизойдёт её милость и до меня. Я заставлю! Чем она, кстати, сейчас занимается.
Открываю ноутбук, смотрю по камерам где она. Просматриваю весь дом. Она забегает к себе в комнату, прижимается спиной к двери, тяжело дышит. Обнимает себя за плечи, утыкается носом в плечо. Её глаза полыхают яростью. Подцепив бретельки платья тонкими пальчиками, тянет вниз. Ткань задерживается в области груди и спускаться ниже. Соски торчат как вишенки на белоснежном торте. Я снова возбуждён.
Она вышагивает из ткани, бежит в ванну, включает холодную воду. Глаза прикрыты, она поднимает ногу, увеличиваю картинку. Вода струится по стройному женственному телу. Ее пальцы гладят, ласкают. Выходит очень эротично. Не замечаю, как достаю вновь возбуждённый член и вожу по нему, сжимаю в кулак.
В этот интимный момент она не зажата, ничего себе не запрещает. Порочная. Страстная. Открытая. Представляю как погружаюсь в нее, она наслаждается мной, просит ещё. До меня долетает её стон я кончаю в кулак.
Настроение поднимается иду улыбаясь.
Я знаю твой секрет, Ярослава. Ты меня хочешь и скоро я сорву с тебя эту маску притворности. Кончать ты должна только на мне.
— Мария, — обращаюсь к девушке. — Скажи чтобы Ярослава была готова через час. Пусть соберёт необходимые вещи на несколько дней.
— Да, барон, — она поклонившись, бежит исполнять. Даю распоряжения Фабио.
— Собери проверенных людей. Пусть охраняют. Отправка товара на тебе. Как связаться со мной ты знаешь.
Через час и пятнадцать минут Ярослава спускается вниз.
— Заставляешь себя ждать, — обнимаю её за талию. Она дёргается как от разряда электричества, но быстро берет себя в руки.
— Куда мы идём? — веду её к взлетной площадке.
— Скоро узнаешь.
Садимся в вертолет. Пока летим, занимаюсь своими делами. Ярослава делает вид, что не смотрит, но то и дело замечаю боковым зрением, как она с любопытством меня рассматривает.
— Дон Диабло подлетаем, — сообщает пилот. Ярослава смотрит в окно.
— Нравится? — спрашиваю шепотом, почти касаюсь губами аккуратного ушка с небольшой серёжкой. С удовольствием замечаю как по нежной коже бегут мурашки, а венка на длинной шее бьётся сильнее. Ярослава сводит коленки вместе.
— Очень красиво. Сколько стараний для простой подстилки.
— Для моей фаворитки, — поправляю я. Она поворачивается, в её глазах сверкают молнии.
— Что значит фаворитки? Я не одна что ли буду? — оставляю её вопрос без ответа.
Вертолет приземляется, протягиваю ей руку. Яра, тряхнув головой, приподнимает подбородок и игнорирует мою руку, проходит к трапу.
Сжимаю отвергнутую руку в кулак. Чёртова Миледи. Бесит! Ничего, я покорю её, заставлю заглядывать мне в рот и принимать мое внимание как высшее благо.
Глава 19
Яра
— Ах ты черт блудливый! Точнее дьявол. Не дождешься! Мачо мексиканское! Или я одна! Или пусть хоть тысячи их будет, тогда я доступ к телу перекрою. И плевать на контракт! — не собираюсь делить его с другой. Мне этого в браке хватило. Быть второй.
— Яра! Говори по-испански! — с ядовитой улыбкой поворачиваюсь к Диего.
— Красиво тут, говорю.
— По голосу, так и не скажешь.
— Трудности перевода. Мой язык более могучий и богатый. На испанском невозможно передать весь спектр эмоций.
Перевожу взгляд на природу. Здесь и правда очень красиво. Высокие элитные здания буквально утопают в зелени. Мы с Диего садимся в автомобиль, едим по городу. Ухоженный, туристический.
— Почему не сделать все города такими? А то вы, мексиканцы, расстарались. Для туристов, так все по высшему сорту, а коренные жители живут черте где. У нас так только после Великой отечественной войны так жили. Стирка на улице, в каком-то корыте, дома как после бомбежки. Улицы завешаные бельем, всякий хлам на балконах до самого потолка.
— Так у нас сейчас и идет война. Правительство хочет получать деньги с наркобаронов, но делает вид перед избирателями, что борются с нами. Да и с Эль Пачо мы заключили мирный договор сравнительно недавно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Мексика прекрасная страна, — я вижу как он раздувается от самодовольства. Патриот, блин. — Была бы, если бы не вы, наркобароны. Туда не ходи, сюда не ходи. Там опасно, ночью не гуляй. Ваши туристические районы не хуже американских, но там хоть безопасно. — Диабло аж перекосило от гнева.
— А в других странах так преступности нет? Эта самая Америка прекрасна. Очень радушно принимает меня. И с удовольствием берут взятки за право торговать, что бы моих барыг не трогали.
— Так преступность это ты!
— Ага. Сделай меня высшим злом, — какое мне вообще дело, до нравственных понятий Диего? Не детей же мне с ним растить?
— Мне по хер! Делай что хочешь. Двадцать девять дней и я с тобой, а потом прощаюсь.
Тяжёлая энергетика Диабло буквально выбила дух. Он перетаскивает меня на колени, сжимает челюсть сильными пальцами.
— А до этого момента, я буду иметь тебя так, как хочу, согласно уговору! — дьявол сексуальный. От одного взгляда на него забытое желание огнем полыхает внутри. — Хочу прямо сейчас трахнуть тебя, Яра, — его язык проходится по шее вверх к ушку. Мне должно быть противно, а во мне разливается сладкое тягучее как патока наслаждение и мурашки разбегаются по телу.
— А может дадите своей фаворитке отдохнуть? Пойдёте к другим? — так и хочется вцепиться в него. Не позволю к себе прикасаться!
— Ревнуешь?
— Да ну нафиг! — я просто с ума схожу, что после меня он будет сувать свою огромную дубину в кого-то другого, так же страстно хватать, и смотреть так обжигающе. — Я просто брезгую. Как в общественной бане мыться. И тапочки надеваешь, и полку с мылом отдраишь, и клеёночку постелешь, а чувство брезгливости не пропадает.
— Странная ты, Яра.
— Эх, не знаком ты, принц заморский, с общественной баней. Откуда ж тебе знать, когда воду на неделю отключают, а помыться можно только там.
— Я просил говорить тебя по-испански?
— Хорошо. Объясню по-твоему. Представь, что перед сексом с тобой, я бы трахалась с другим. Как тебе? — руки до боли сжали мои ягодицы, а ноздри раздулись. Не нравится. — Не по душе? И мне не нравится. Этот месяц я только твоя. И ты только мой, — слова застревают в горле, когда он так смотрит на меня, а сердце ёкает в груди.
— Я подумаю над твоим предложением.
— Ну думай, думай — пересаживаюсь на свое сидение и отворачиваюсь к окну. — Это полезно и не больно. А до той поры, ни-ни.
— Ты смеешь ставить мне условия? Снова? — он клокочет от злобы. Я поворачиваюсь к нему лицом и смело смотрю в чёрное полыхающее пламя глаз.
— Смею, — я не тварь дрожащая. И мужу не боялась выдвигать подобные условия, только он на них не пошел. Таки продолжил по бабам таскаться. И я не сдавалась. Сопротивлялась нашей близости, получала по полной, сплёвывала кровь и все равно говорила ему нет. Поэтому любовь и умерла. Ни одна женщина не пустит в свою кровать другую. А такого мужчину, который не ценит доставшееся ему сокровище, навсегда вычеркнет из своего сердца, жизни.
— Не будет этого! Ты не имеешь права выдвигать мне подобные условия! Я выпустил твою подружку, Славу, денег на дорогу дал. Так ты новые пункты договора на ходу придумываешь?
— Да, — закинув ногу на ногу, положила на них скрещенные руки. — Не нравится? Вон Бог, вон порог! — показала ему направление, хотя на языке вертелось другие слова, так хотелось послать его в пеший. — Тащись к своим тысячи и одной шлюхе!
— Отлично! Так и сделаю! А потом приду, и отымею тебя, — дверь открылась, услужливый бугай поклонился ему, а он вылетел со скоростью быка на корриде.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Иди-иди! Смотри, свою дубину до размера карандаша не сотри! — со злостью бросила в широкую спину Диабло. И устало откинулась на сиденье шикарного автомобиля.
Пусть идёт! Этим он подписал свой приговор! Не для него мама ягодку растила! Мексиканский горячий мачо.
