— При твоей вежливости тебе надо было стать дипломатом, — недовольно заметила она.
На этот раз Люк улыбнулся уже по-настоящему.
— Пей свой кофе, — не допускающим возражений тоном приказал он, указав на чашку, стоящую на тумбочке возле постели, подошел к окну и, устроившись на подоконнике, начал разглядывать открывающийся перед ним вид.
Сев на кровати, Мэгги откинула назад лезшие в глаза волосы и отхлебнула глоток кофе.
— Скажи мне, — с любопытством спросила она, — ты всегда всем приказываешь?
— Боюсь, что только тебе одной. — Он повернулся, глаза его сверкнули. — Я командовал тобой, когда ты была еще совсем маленькая, и, кажется, это вошло в привычку. А в чем дело? Тебе это не нравится?
Вся беда как раз была в том, что ей это нравилось.
— Не очень, — солгала она.
— Упрямица, — с шутливым упреком сказал он и, прикрыв глаза, лениво, как кот, потянулся, Мэгги поймала себя на том, что исподтишка наблюдает за ним, завороженная игрой мышц, вызванной этим несложным движением. Его живот был совершенно плоским, узкие бедра опоясывал кожаный ремень, и все же они казались такими длинными, такими мощными!
Если представить их…
Нет. Она не собирается представлять себе ничего подобного. Даже без всяких эротических фантазий Мэгги чувствовала сухость во рту, сердце стучало как отбойный молоток. И как она была не права, когда пожалела о том, что ее ночная одежда недостаточно сексуальна. Теперь она возблагодарила бога за слишком большие по размеру пижамы, которые носила. Они многое скрывали.
По крайней мере, он остается в полном неведении, что сейчас девушка ощущала медленное, но неуклонное пробуждение сексуального чувства. Ее груди набухли и стали тяжелыми, твердые соски, казалось, распирали толстый материал пижамы. Она испытывала тянущую, тупую и одновременно сладкую боль внизу живота.
Щеки Мэгги вспыхнули. Она понимала, что ее мысли вырвались из-под контроля, но не могла не думать о том, что будет, если сильные пальцы Люка начнут ласкать и гладить ее там, в месте сосредоточения этой боли, чтобы та сменилась на…
Окончательно смутившись, она отхлебнула слишком большой глоток кофе, обожгла себе рот и только тогда заметила сузившиеся глаза, взгляд которых был устремлен на пышную полноту ее груди. Затем он резко поднялся, и Мэгги внезапно поняла, что не должна сейчас позволять ему уйти. Поэтому улыбнулась как можно лучезарнее и с облегчением заметила, как непроизвольно расслабились его напряженные плечи.
— Чем ты собираешься сегодня заняться? — Мэгги постаралась, чтобы ее голос прозвучал как можно более непринужденно и по-деловому.
Люк медлил с ответом. Странно, подумала Мэгги. Раньше она никогда не видела его неуверенным.
— Мы кое-куда поедем.
— Ты и Лори?
Он покачал головой.
— Нет. Я и ты.
— Я и ты? Поедем? — Фантазия Мэгги грозила разыграться до невообразимых пределов. — Куда?
Он улыбнулся ей своей ленивой улыбкой, и девушке показалось, что в душе ее заиграл целый скрипичный оркестр.
— Разве ты забыла, какой завтра день? — поддразнил ее Люк.
— Конечно, не забыла. Только и жду, что мне подарит Санта-Клаус!
— Поэтому мне надо съездить за рождественскими подарками, и я хочу, чтобы ты поехала со мной.
— А как же Лори?
— Оставлю ее с матерью. Я еще ничего не купил ей и хочу, чтобы это стало сюрпризом. — Он печально улыбнулся. — В довершение ко всему, Лори просто нельзя брать в отделы игрушек, она ведет себя там невозможно!
— Но она ведь еще совсем маленькая, Люк!
— И потом, мне нужен твой совет, что купить матери. Ты знаешь, что ей может понравиться. — Он пристально посмотрел на нее. — И если ты будешь вести себя очень хорошо, я даже пообедаю с тобой.
Сердце Мэгги подпрыгнуло, как лосось, идущий на нерест вверх по перекату.
— А если ты тоже будешь вести себя очень хорошо, я, так и быть, соглашусь разделить с тобой обед!
— Ты сможешь собраться за полчаса?
— Конечно, смогу. — Она помолчала, потом вздохнула. Некоторые вещи бывает трудно высказать, но делать это все же приходится… — Люк…
— Не надо, Мэгги. — Он покачал головой. — Если ты насчет вчерашнего…
— Да. Я только хотела сказать тебе, что…
— В этом нет необходимости, — перебил он. — Забудем об этом. — На его лице появилось хмурое выражение. — Не думаю, что твоему дружку придет в голову повторить попытку.
— Он мне не дружок. — Девушка помолчала и добавила: — Во всяком случае, больше не дружок.
— Рад слышать, — ответил Люк, и зажегшийся в его глазах опасный огонек заставил Мэгги продолжить:
— Люк!
— Что еще?
— Люк, ты не собираешься… — Ее глаза округлились. — Не собираешься…
Он нахмурился.
— Не собираюсь что?
— Надавать ему или чего-нибудь в этом роде, — хрипло прошептала она.
— Надавать ему? — Люк громко рассмеялся. — Ей-богу, Мэгги, у тебя необыкновенно живое воображение. Разумеется, я не буду его бить! Если я его ударю, от него мокрое место останется. — Внезапно он помрачнел. — На первый раз я просто позвонил ему и дал несколько советов на будущее.
Мэгги поежилась. Судя по прозвучавшей в его голосе враждебной нотке, ей ни за что на свете не хотелось бы в это утро побывать на месте Гика Теннера.
Люк открыл дверь.
— Оставляю тебя, чтобы ты смогла переодеться. Поспеши.
Она спустилась в столовую ровно через двадцать минут и обнаружила сидящую на высоком детском стульчике Лори, весь нагрудник которой был заляпан чем-то, напоминающим земляничный йогурт. Перед ней сидел Люк, макал вырезанных из поджаренного хлеба солдатиков в сваренное всмятку яйцо и передавал их дочери. Некоторые солдатики, вероятно, все же попадали ей в рот, но большинство из них валялось на полу.
— Лори, Лори, — с шутливым недовольством выговаривал ей Люк. — Когда же ты научишься вести себя за столом!
Он поднял голову, заметил Мэгги и одобрительно кивнул.
Надо признаться, она весьма тщательно продумала свой наряд, памятуя его вчерашние замечания, — хотя впоследствии он и взял свои слова обратно, — и решила: будет лучше, если она покажет ему, что вовсе не слоняется целыми днями, стараясь изобразить из себя роковую женщину. Остановившись на черных джинсах и просторном темно-оранжевом свитере, Мэгги заплела волосы в косу на французский манер, с подходящей по цвету оранжевой лентой и, употребив минимум косметики, выглядела теперь совсем юной и невинной.
Жаль только, что я и на самом деле юная и невинная, подумала Мэгги, беря кусок поджаренного хлеба и намазывая его сливовым джемом. Будь я немного старше и опытнее, тогда, может быть, он смотрел бы на меня по-другому, взглядом соблазнителя, а не снисходительно-отеческим. Она откусила большой кусок и повернулась, чтобы снова посмотреть, как ест свой завтрак Лори.
