Я познакомился здесь с Андре Люрса, архитектором, которого приглашали строить в СССР. Он сидит вместе со мной. Революционер из революционеров, борец, талантливый художник — так вот, несмотря на это, знал бы ты, до чего он остался буржуазным и несмелым!
По-настоящему крупные личности встречаются редко.
Ты попался. И увязаешь все глубже. Мельчаешь с каждым днем. Меня они живьем не возьмут. В гробу я их видал. Ты отдаешь им свою молодость, свои силы. От меня они ничего не получат. Если сдохну — все мое заберу в могилу. Мразь! Подонки! Плевать я хотел на всех этих ублюдков, они думают, что раз у них полиция и колючая проволока, значит, я у них в руках.
Мой бедный Франц, я тебя уже не увижу: этот четверг для меня последний и я уже не успеваю попросить разрешение на посещение. Сам понимаешь, как мне жаль. Попробую еще здесь поинтриговать, чтобы остаться, но надежды никакой. Напиши мне до моего отъезда. Не забывай меня. Вырывайся из цепких лап.
Обнимаю.
Жан Жене.
* * *
Фраза: «Мельчаешь с каждым днем» не очень понравилась Францу, он ответил чрезвычайно резко и полагал, что новых писем от Жене не последует.
К тому же он был скорее рад, что возле Жене появился человек с более выдержанным характером и стабильными доходами, взявший на себя заботу о гении, который сделался слишком обременительным для окружающих. Между тем, как стало известно Францу, 15 марта 1944 года Жене был отпущен на свободу.
Каково же было удивление Франца, когда он получил письмо следующего содержания:
32
31 марта 1944 (почтовый штемпель). Открытка, отправленная по пневматической почте и адресованная Франсуа Сантену, молодежный лагерь в Нофль-ле-Вье (Сена и Уаза).
Франсуа, малыш,
Спешу сказать тебе, как я рад, что снова на свободе, и сообщить мой адрес. Я был очень загружен хлопотами, связанными с освобождением в таких условиях. Мне пришлось съездить в Лион и там распутывать запутанные дела и запутывать простые… а ты так далеко в глуши! Я хотел было тебя навестить, но пришлось оставить эту мысль. Я не могу этого сделать, но я знаю (от Т. М.[63]), что ты часто бываешь в Париже. Сообщи мне, когда приедешь в следующий раз. Мы проведем день вместе.
Пиши. Расскажи о своей работе и своих любовных увлечениях.
Обнимаю.
Жан Жене.
33
Почтовая открытка (карандашный рисунок): «Аббатство Фонтевро (Мен-и-Луара), XI, XII, XIII и XIV века. Монастыри». Отправлена из Монсоро (Мен и Луара) г-ну Сантену, молодежный лагерь, Нофль-ле-Вье (Сена и Уаза). Дата на почтовом штемпеле неразборчива.
На память о бедном Жане.
* * *
В мытарствах по Фонтевро и Меттре Жене закончил «Чудо о розе».
Примечания
1
Он более всех нас был увлечен идеей журнала, который собирался издавать на свои деньги. По молодости лет мы не сумели тогда оценить по достоинству ни его самого, ни значение того, что он делал. (См. Франсуа Сантен. Новые записки вольнодумца и повесы. — «Ле Променер», 2000, с. 132–133 и прим.).
2
Сегодня это слово следовало бы поставить в кавычки, поскольку оно приобрело негативный оттенок и его значение стало расплывчатым. Тогда же им было позволительно играть, и разнообразные «фашизмы» ревниво отмежевывались друг от друга. В своей статье «Введение в историю фашистской литературы», опубликованной в «Кайе франсе» (1943, № 6), Тюрле вложил в него им самим придуманный смысл, и в дальнейшем ему, вероятно, пришлось смириться с тем, что сторонников у него не нашлось:
«Мы намерены представить в беглом обзоре не что иное, как „Историю фашистской литературы“. В идеале от нашего внимания не должен ускользнуть ни один из писателей, которыми мы восхищаемся. Мы пустимся на любые ухищрения, чтобы включить их всех, от Гомера до Жене. И если мы пока еще не знаем, как приобщить к нам Пруста, мы не отчаиваемся и надеемся такой способ найти. <…> Нас интересует не столько „фашизм“ Дрие ля Рошеля, Эрнста фон Саломона и Хосе Антонио, сколько Плутарха, Корнеля и Стендаля. <…> Писатели прошлого и ныне живущие, которых мы делаем фашистами помимо их воли, стоят большего, нежели те, кто стремится в наши ряды против нашей воли».
Здесь впервые в печатном издании Жене был упомянут как писатель, затем, 19 июля следующего года, появится приуроченное к судебному процессу письмо Кокто — оно всколыхнет весь Париж.
Тюрле забавлялся серьезными вещами и получил за это отповедь от Люсьена Комбеля в еженедельнике «Революсьон насьональ». На выручку нашему товарищу поспешил Антуан Блонден со своей второй статьей в «Кайе франсе» (1943, № 8) «Соцализм через радость». А первая статья Блондена и его первая, насколько я помню, публикация «От литературных кафе к Революции» (№ 7) начиналась с упоминания о Жене:
«Одного моего приятеля, только что вернувшегося из заточения, мечтательный поиск прекрасного привел в знаменитое кафе из тех, что от близости к Сен-Жермен-де-Пре уже сами стали почитаться святыми местами. Увидев там пеструю толпу дам, пускающих дым из ноздрей, поэтесс или их приспешниц, он воскликнул: „Так это заведение для женщин!“ В тот день там встретились два будущих писателя».
3
Против воли (лат.).
4
И рыщет охранник походкой бесшумной («Смертник», 1942).
5
Эсхил. Семеро против Фив.
Хор: Я о давнем речь веду Преступленье, что третий век Все свежо, хоть была тогда Кара быстрой. Ведь Аполлон Трижды Лаию посылал В храме Дельфийском, где Пуп Земли, Вещее слово: город спасет, Если бездетным окончит жизнь.
Но Лаий, сладкой глупостью пленен, Родил себе же на гибель Эдипа. Убийца отца, В заповедную пашню собственной матери Семя бросив, кровавый корень Там взрастил.
(Пер. С. Апта)
Софокл. Эдип-царь.
Эдип: Увы мне! Явно все идет к развязке. О свет! Тебя в последний раз я вижу! В проклятии рожден я, в браке проклят, И мною кровь преступно пролита!
(Пер. С. Шервинского)
Еврипид в «Финикиянках» напоминает, что, когда Лай совратил Хрисиппа, сына Пелопса («Золотой осел»), последний обрушил на фиванского царя проклятие.
Оракул вещал: Наперекор богам, ты не желай Жене детей, — родивши с нею сына, Убийцу, Лай, родишь ты своего.
(Пер. И. Анненского)
6
Речь идет, надо полагать, о сборнике стихов «Нож в сердце» Арагона. Он вышел в 1941 году и сразу попал, как это случалось с любым заметным изданием, в разряд книг для серьезных клиентов, т. е. исчез в портфелях перекупщиков и у букинистов под прилавком. Жене, помогая Жану Декарнену, иногда присматривал за букинистической пайкой.
7
обозначает не вполне разборчивое слово.
8
В файле — письмо № 12 — прим. верст.
9
Открытки с репродукциями картины сэра Джошуа Рейнолдса (1723–1792) «Ребенок за молитвой» были выставлены во всех витринах города Монпелье рядом с «Фортуной, приветствующей Гений» Курбе и «Стратоникой» Энгра. Жене, должно быть, видел их в музее Фабра весной 1929 года в дни бесплатного посещения: казармы 2-го инженерного полка помещались напротив музея.
10
Андре, 15 лет, бармен полуподпольного ресторана на улице Сен-Северен, куда Жан Жене водил юного Франца. См. Франсуа Сантен. Новые записки вольнодумца и повесы, с. 263.
11
Жене рассказывал Франсуа Сантену об этом сценарии во время их первой встречи (см. Ф. Сантен. Новые записки вольнодумца и повесы, 15 октября 1942). Идея сценария не покидала Жене и теперь стала обретать форму романа, который назывался сначала «Дети беды», потом «Тайна детей ангелов» и, наконец, как видно уже из данной переписки, «Чудо о розе».
12
Жан Маре.
13
Жан-Жак Агуцци, 15 лет, прежде учился в центре профессиональной подготовки юных электриков у заставы Майо.
14
Издатель Робер Деноэль должен был участвовать в подпольном издании «Богоматери цветов».
