клятву мужа, — сказал я. — Защити мою сестру. Большего мне от тебя пока не надо.
— Отныне это мой главный долг, — серьёзно ответил Бехтеев. — Будь уверен, я скорее погибну сам, чем позволю кому-нибудь причинить Белославе вред.
— Не надо погибать, хорошо? Оставайтесь оба живы.
Я немного прошёлся по залу, поболтал с гостями, немного потанцевал. И всё это время не прекращал думать. Уделив внимание сестре и остальным, я снова взял стакан сока и отошёл к окну.
В итоге я решил, что не буду торопить события. Да, ко мне в руки попал мощнейший артефакт. Но сразу же использовать его не стоит. Не важно, как средство запугивания или как оружие.
Я даже не знаю, какой личной силой обладает князь Молотов. Немалой, полагаю, ведь он намного старше меня. При личной встрече даже на нейтральной территории он может попытаться меня убить. Применить кольцо нельзя мгновенно, для этого требуется определённое усилие.
А вот на императорском балу он не рискнёт меня атаковать. Встретимся там, и я выдвину ультиматум. После этого поговорю с Владом и расскажу ему всё. Будем вместе думать, как окончательно задушить войну в зародыше.
Ведь, кроме Тарковских и Молотовых, есть другие силы, жаждущие крови и огня. Блэкспиры вполне способны устроить какую-нибудь провокацию. Чёрный орёл тоже что-то мутит.
Да и сам император… Дедушка правильно сказал. Он всё знает, но не против. Пусть сильные вассалы погрызут друг друга, это только укрепит власть монарха. Он вмешается ровно тогда, когда ему будет выгодно.
Чтобы армии враждующих сторон не успели истребить друг друга и тем самым подорвать мощь государства. Но при этом — чтобы они ослабли достаточно, перестав представлять внутреннюю угрозу.
Политика — грязное дело. Чтобы власть оставалась крепкой, правителю приходится лить кровь даже внутри страны. Конечно, его можно понять. Если, допустим, Москва победит и завладеет Рязанским княжеством, то у Тарковских может появиться соблазн продолжить войну и захватить кого-нибудь ещё.
Придумать повод несложно, особенно когда у тебя есть уже собранная и закалённая боями армия…
— Эспер? — вдруг раздался за спиной мелодичный голос.
Как только я его услышал, все мысли будто ветром сдуло. Сердце застучало быстрее и, повернувшись, я невольно улыбнулся.
Передо мной стояла Снежана Грушецкая. В прелестном серебристом платье. Длинная юбка, скромное декольте — но как же прелестно это платье облегало фигуру девушки. Отвести глаза было просто невозможно.
— Добрый вечер, ваше высочество, — я поклонился. — Не ждал увидеть вас здесь.
— Отец отпустил меня ненадолго, — улыбнулась Снежана. — Я очень хотела поздравить вашу сестру… и увидеться с вами, — негромко закончила она.
От этих слов меня бросило в жар. Улыбка стала ещё шире, и княжна улыбнулась в ответ.
— Мне очень приятно ваше внимание, госпожа, — сказал я. — Могу я пригласить вас на танец?
— Конечно, — кивнула Снежана, и глаза у неё заблестели.
Боги, как приятно было с ней танцевать. Держать её нежную ручку в своей, касаться талии, вдыхать запах её волос… Я потерял счёт времени, а про войну и кольцо полностью забыл.
Для меня перестало существовать всё, кроме глаз Снежаны.
Когда мы вдоволь натанцевались, то взяли по напитку, и я пригласил княжну подышать свежим воздухом. Взглянув на часы, она согласилась. За нами безмолвно и на почтительном расстоянии последовали два охранника с гербами Грушецких.
— В Сибири неожиданно красиво, — сказала Снежана, когда мы вышли на крыльцо. — Мне всегда говорили, что это жуткое и опасное место.
— Так и есть, — кивнул я. — Но природа здесь чудесна. Правда, её красота всё равно не сравнится с вашей.
— Не смущайте, ваше благородие, — кокетливо похлопала ресницами девушка.
Я улыбнулся в ответ. Снежана нравилась мне всё больше с каждым мигом. Я понимал, что почти влюбился. Останавливало только одно: я до сих пор подозревал, что её симпатия ко мне может быть лишь игрой.
Ведь я уже прекрасно понял, какую игру затеял её отец. И даже не против подыграть. Но лишь при условии, что чувства княжны будут взаимны. Не хочется в один прекрасный момент узнать, что она всего лишь манипулировала мной.
— Позвольте задать вопрос, ваше высочество, — сказал я.
— Можете звать меня по имени, Эспер, — сказала она. — Что вы хотите спросить?
— Это сложный вопрос. И я не хочу вас оскорбить, но спросить обязан, — я перевёл дыхание. — Скажите, я вам симпатичен?
— О боги, — Снежана прикрыла глаза рукой и смущённо рассмеялась. — Вы так откровенны, Эспер.
— Я спрашиваю потому, что вы мне нравитесь. Но у меня есть сомнения.
— Можете не сомневаться, — чуть помедлив, тихо сказала княжна. — Вы мне тоже нравитесь.
Внутри меня как будто бы раздался залп фейерверков. Я был готов плясать от счастья, и лишь чудом сохранил невозмутимость.
Сомнения были вовсе не в этом. То, что Снежана ко мне расположена, было видно невооружённым взглядом. Я думал о совсем другом.
Понимая, что могу всё испортить, я спросил:
— И ваш отец здесь ни при чём?
— А при чём здесь мой отец? — Снежана посмотрела на меня.
