Это была пронумерованная страница, вырванная из регистрационной книги чьей-то грубой рукой. Такие книги были на каждом таможенном посту у городских ворот, но когда страницы в них заканчивались — они отправлялись в архив. С одного края текст оказался немного оборван, с другого — бумага выглядела рыхлой и влажной. Мелкие строчки пестрели разными завитушками. Книгу писали от руки, тщательно выводя каждую букву. Судя по почерку, писарь не торопился, украшая текст затейливыми вензелями.
— «… Дуалад, — прочитала я вслух, — сорок семь лет, колдун-артефактор второй категории. Зарегистрирован как член Кадарнской гильдии колдунов и чародеев. Словесный портрет… Характер… Образование… Наличие судимостей и проблем с законом не обнаружено. Меток нет, крамольных мыслей нет, запрещенных предметов нет. К правящей династии лоялен… Вердикт: в силу скромного магического дара дальнейшая разработка объекта не рентабельна…» — я ошеломленно подняла голову и уставилась на келпи. — Это что такое?
— Ну, это смертным виднее. Ты дальше читай.
— «Дата въезда…» Так он ездил в Брингвурд несколько лет подряд еще до моего рождения! И каждый раз только на время ярмарки. А потом куда? Почему тут пишут, с какой целью прибыл, а куда отбыл — не указывают?
— Может, в Кадарн? Он же, вроде, к столичной гильдии приписан.
— Точно. Тут еще указано, что последний раз он был в Брингвурде два года назад. Сейчас его в городе нет. Что делать?
Я уронила руки на колени и выжидающе уставилась на парня, который задумчиво почесал затылок, взъерошив и без того торчавшие в разные стороны волосы.
— Ехать в Кадарн? — он озвучил мою собственную мысль.
— Скорее всего.
Вздохнув, я поерзала в кровати, разминая затекшую спину. Обыскала взглядом комнату, но ничего похожего на платье не обнаружила. В животе заурчало.
— Слушай, где моя одежда? Да и подкрепиться бы не мешало перед дорогой. Нам придется опять топать ножками. Не хочу, чтобы Райзен использовал артефакт, я его и так еле спасла в этот раз.
Келпи как-то заискивающе заглянул мне в глаза:
— А может, еще полежишь?
— Не выйдет, — я покачала головой, — даже не уговаривай. У меня совсем мало времени.
Он вздохнул. Поднялся со стула, будто невзначай пряча взгляд, и неохотно двинулся в сторону громадного сундука, видневшегося в углу.
— Тут Райзен раздобыл кое-что для тебя, — сказал, не оборачиваясь, — смена одежды, нижнее белье, обувь… Ну и всякие женские штучки.
Я заулыбалась, чувствуя, как меня наполняет тепло. Райн не остался равнодушным! Что бы он ни говорил, как бы ни отнекивался, но его действия говорят за себя. Пусть он каждый раз твердит, что я ему не нужна, но если бы это и в самом деле было так, стал бы он заботиться обо мне? Вряд ли! Я точно знаю, что заняла свой уголок в сердце этого дуэргара.
— На вот, возьми. Я пока выйду, завтрак тебе поищу.
Ареналь бросил на кровать разноцветный ворох из тонких тканей, кружев и лент.
— Хорошо, — я выдернула из кучи шелковую сорочку и зарылась носом в гладкую, прохладную ткань. Пахла она просто божественно — свежестью весеннего утра, цветочной росой и, едва заметно, клейкими почками. — Да, и скажи этирну Райзену, что я ему благодарна… Или нет, я скажу сама.
Келпи вышел, бросив на меня искоса странный взгляд, которому я не придала значения. Правда, краем мысли подумала над таким загадочным поведением, но решила, что сначала нужно одеться и поесть, а уже потом выяснять, в чем дело. В конце концов, в дороге у нас будет уйма времени, но сейчас мне следовало бы поторопиться.
Мысли о Райне не покидали мою голову, пока я с умилением и восторгом примеряла обновки. Никогда в жизни мне не приходилось не то что носить, даже трогать подобные вещи. Шелковые нижние сорочки, отороченные нежным кружевом; тонкие, как паутинка, рубашки из полупрозрачного батиста, с пышными рукавами, перехваченными на запястьях узкими лентами; нижние юбки из тафты и органзы, верхние — из тонко выделанной шерсти и гладкого сукна, окрашенные в благородные цвета: темно-бордовый, изумрудно-зеленый, нежно-лиловый и голубой. Я знала, что не каждый мастер способен сделать ткань такой насыщенной и яркой и закрепить краску так, чтобы она не вымывалась при стирке. Подобная ткань стоила недешево, а платья из нее были доступны только богатым этирнам, да приближенным короля. И вот теперь Райн раздобыл все это великолепие именно для меня! Разве это не говорило о силе его чувств?
Окрыленная надеждой, я оделась в считанные минуты и бросилась к сундуку в поисках обуви. Под такое великолепное платье цвета первой листвы совсем не хотелось надевать старые стоптанные башмаки, выделенные мне тирном Менро.
Сундук оказался с сюрпризом: на внутренней стороне его крышки я обнаружила большое овальное зеркало, окаймленное позолоченным орнаментом. И что удивительно, сделано оно было из настоящего стекла. Не бронзовое, не медное, а именно стеклянное, отполированное до блеска и без единого пятнышка. Я присела на корточки и заглянула в него. Бледная девушка с темными кругами под глазами и растрепавшимися каштановыми волосами смотрела на меня из холодной глади стекла. Ее глаза сияли, как два драгоценных камня, губы припухли от поцелуев, а на лице царило выражение блаженной усталости. Кажется, эта девушка провела чудесную ночь с любимым… Или это было утро? Я глупо хихикнула, ощущая себя на седьмом небе от счастья.
В сундуке, помимо одежды, лежало несколько пар башмачков и шкатулка из слоновой кости. Не веря собственным глазам, я взяла в руки это великолепие и, затаив дыхание, откинула изящную крышку. Внутри оказался целый набор: серебряное зеркальце на длинной ручке, такая же расческа, несколько черепаховых гребешков, украшенных разноцветными камнями, нитка крупного жемчуга и пара шелковых лент, вышитых золотом, для волос. Я настолько растрогалась, что не выдержала и всхлипнула от избытка чувств. По щеке скользнула слеза умиления, но тут же была стерта дрожащей рукой.
«Он ждет меня! — пульсировала в голове одна и та же мысль, заставляя меня млеть, как кошку на солнце. — Он все это достал для меня! Мой Райн! Мой любимый Райн!»
Еще вчера я готова была навсегда забыть о нем, но сегодня душа моя пела, переполненная любовью.
Едва не напевая от переполнявшего меня счастья, я быстренько расчесалась, заплела косу, сложила ее на затылке восьмеркой и закрепила одним из гребешков. Верхняя часть гребешка, выполненная в виде ветки плюща, теперь возвышалась над макушкой, точно корона. Натянув на ноги чулки и кожаные башмачки, я глянула на себя еще раз, пощипала щеки, чтобы придать им немного румянца, облизнула припухшие губы и решительно встала.
