уточнила, приняв моё право командовать. Сейчас, не под адреналином, шагала очень неловко. Учитывая, что у неё на ногах – не удивительно.
Я кивнул на труп:
– Там твой лут. Я на чужое не претендую.
– Погоди, – Валя притормозила, старательно не глядя в сторону убитого парня. – Я… Я так не могу.
– Так, давай-ка разберёмся. Прости за вопрос, но у тебя кроме этого худи одежда есть вообще? Броня, может?
– Нет, – она потупилась, покраснела. Словно только сейчас вспомнив, как одета, одёрнула подол – и натянутая ткань ярче очертила холмики груди. – У меня есть броня, на старте получила. Но я не могу её носить, на худи еле налезает, не пошевелишься нормально. А на голое тело, ну… Натирает очень. А футболка – вот.
И девушка указала на грязные обмотки на ногах.
– Угу, – буркнул я, присаживаясь перед ней на корточки. – Можно?
Валя помялась, нервно прикусила губу – но кивнула.
Я аккуратно взял её стопу, потянул вверх – она послушно подняла ногу.
Ну… Всё фигня. Футболка у неё была тоненькая, синтетическая. Из той самой породы синтетики, которая ни от жары, ни от холода, ни от влаги не защищает. Единственный плюс этой футболки – то, что она мгновенно стала бы прозрачной, намокнув – исчез, когда она превратилась в обмотки на ногах.
Валя обмотала тряпками стопы, затянув на щиколотках шнурком. Видимо – вытащила из капюшона.
– Я вообще в шоке, что ты два дня так ходишь, – хмыкнул я. – Лучше бы у худи рукава срезала.
Девушка пожала плечами, проворчала:
– Не сообразила.
– Да ладно, – я выпрямился. – Сейчас снарядим тебя. И вон там я вижу примерно твоего размера джинсы. И кроссовки… Ну, они, по крайней мере, есть, а дальше мерить надо.
Травка зажмурилась и покачала головой туда-сюда – быстро-быстро.
ОЯ +50
Блин, привык я к Лене. Она – девчонка прагматичная. Да и как такой не стать, с самого раннего детства мотаясь по лесам и горам, живя в палатках, охотничьих избушках, деревнях, да даже в городах – но вдвоём с братом всего на год старше, вечно без отца?
– Так, Валь, послушай меня, – я не хотел, но мой голос прозвучал жёстко. В целом, пусть, так даже лучше. – Ты вокруг посмотри. У нас тут нахрен – “Голодные игры”, “Королевская битва”, “Бегущий человек”. “Мастера Меча Онлайн”, “Атака Титанов”. Долбаный “Поворот не туда” – да что угодно, блин! Эта сучья трёхглазая Система притащила нас сюда, и мясом кинула против местных тварей из Кунсткамеры. И, что ещё хуже, против друг друга, потому что нашлись уроды, считающие, что тут им позволено всё. Судная, сцуко, ночь – на сорок дней без перерыва. Смекаешь?
Валя промолчала.
– Ладно, ладно, – я усмехнулся. – Ты, кстати, не думала раньше, как нам повезло – родиться в XXI веке? Мы не дохли от чумы, нас не жгли на костре. Не угоняли в рабство. Тебя не отдали замуж в восемь лет за изуродованного оспой и сифилисом деда. И я, блин, не рисовал говном на стенах пещеры, потому что до изобретения интернета ещё двадцать тысяч лет и чё то скучно!
Хм, и кого тут понесло? Бинго – Икара понесло! Это ничего, это ладно, продолжаем:
– Аккурат к нашему рождению лучшие умы человечества дали цивилизации “Тик-Ток”, ядерное оружие и гумманизм. И мы росли, зная, что у нас есть права на жизнь, вероисповедание и остальную фигню. Что убивать, грабить и насиловать – плохо, если ты, конечно, не демократический миротворец на Ближнем Востоке. Да блин, мы даже родились в России, а не в Индии или там Нигерии. Обросли жирком благополучной жизни, в которой не нужно драться с собаками за дохлую крысу на завтрак!
Валя смотрела на меня офигевшим взглядом. Кажется, хотела что-то сказать – но не нашла, что, и промолчала.
– Здесь нет ни гуманизма, ни “Тик-Тока”. Нет интернета, “Голубого огонька” на Первом канале. Джека Лондона читала? Закон дубины и клыка, блин!
– Дубины и камня, – поправила вдруг девушка.
– Не, это уже “Властелин колец”, милый мой хоббит, – я усмехнулся, покачав головой. А про хоббита ляпнул даже немного в тему: Валя была ниже меня почти на голову. – Не захочешь приспособиться, перейти в режим жрущего червей выживальщика – сдохнешь. Не станешь качать уровни, как бешеный корейский киберкотлета – сдохнешь. Не станешь хомячить лут, ходя с голой жопой…
Я замолчал, красноречиво развёл руки.
Она, покраснев, прикрыла глаза, снова прикусила губу. Тихо сказала:
– Максим.
– Угу?
– Я поняла. Я ведь… – она вздохнула, по щекам опять побежали дорожки слёз. – Я хочу жить, Максим. Я дралась, я даже не знала, что могу так. Я убила этого урода. Как ты сказал – он решил, что может всё. И если бы я не дралась – он трахал бы меня прямо сейчас на этой полянке. Или уже кончил бы – и приказал своим зверятам порвать меня.
Она всхлипнула, но тут же сжала зубы, оскалилась.
– Я буду делать, что ты говоришь. Не бросай меня, хорошо? А я – одичаю. Переживу без “Тик-Тока”, и буду рисовать в пещере говном, если тебе это так принципиально.
Валя несмело улыбнулась, я коротко рассмеялся. Правда, тут же серьёзно сказал:
– Значит, собирай свой лут. Ты его взяла в бою. И сними с тела обувь, штаны и носки.
– Может, ты его разденешь?
Я покачал головой:
– Новые правила, Валя. Начинай по ним жить, и однажды мы трахнем суку-Систему.
Она кивнула.
– Ты странный, знаешь? – сказала вдруг. – Но мне нравится. Это… Не смейся, но это – успокаивает.
– Я не странный, – буркнул я, внезапно смутившись. – Это всё нервы.
Достал из инвентаря фляжку с водкой, глотнул и занюхал рукавом. Протянул девушке:
– Будешь?
Помедлив мгновение, она согласилась. Приложилась – и один за другим сделала три решительных глотка. Правда, когда оторвалась от горлышка – покраснела, как помидор, и закашлялась. Решительно подтянула меня к себе и
